Онлайн книга «От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи»
|
У Меланина от неожиданности голова дёрнулась. Алексей мимолётно прикинул: интересно, что его задело – «раскоряка» смыслов или старинное имя Ферапонт, возможно, памятное? Но так или иначе, а у Терентия явно возник интерес к непрошеным гостям. Он резво поднялся на крыльцо четырёх ступенек, крикнул в распахнутую дверь: — Мать, сооруди-ка чайку с овсянкой. С того момента как услышал о фазенде Меланиных, Алексей не переставал удивляться, сколь полно происходящее совпадает с его мечтательными надеждами. Собираясь в Батурино, он уповал именно на такое знакомство, осознавая, конечно, детскую наивность своих желаний. Но всё двинулось так гладко и так увлекательно, что Журба, завзятый, отъявленный атеист, поневоле подумал о промыслительной силе, способствующей успеху их, казалось, безнадёжного предприятия. Теперь Алексей мысленно хлопотал уже не о ночлеге, судя по всему, гарантированном, а о том, как половчее выложить главный козырь, который перед поездкой на Плещеево озеро он хитроумно изобрёл в тиши малаховских ночей. И снова всё пошло словно по заказу. Чтобы продолжить разговор, Терентий, как бы извиняясь за допрос, пояснил: — Сами понимаете, пуская на ночлег, надо о людях кое-что вызнать. Чтобы на ноль не помножиться. — Вам документы предъявить? — Ну, зачем уж так, у нас не отель. Что мне нужно, я по разговору пойму. Подноготная, она в разговоре хошь не хошь, а вылазит. Тогда и решу, во что бить – в бубен или в морду. От радости или со зла. Журбу словно ошпарило: вот он самый момент, самое время козырнуть. — Нам скрывать нечего, фамилия наша Журба, могу паспорт показать… Но есть нюанс. Замедленным движением полез во внутренний карман старенького дорожного пиджачка, несколько секунд копался пальцами, перебирая его содержимое, слегка распахнул полу, глянув, нащупал ли нужное, и, наконец, вытащил почтовый конверт советских времён. Неторопливо извлёк из него сложенную вчетверо бледно-зелёную бумаженцию, развернул и, держа в руках потёртый, выцветший документ, обратился к Терентию: — Это метрическое свидетельство моей матери. Здесь написано следующее. – Читал медленно, словно с трудом разбирал буквы. – Меланина Зинаида Петровна, отец Меланин Пётр Сидорович, мать Меланина Мария Прокопьевна. Дата рождения 13 апреля 1920 года. Место рождения – село Батурино Тверской губернии… Позже, когда возвращались в Малаховку, Фера со смехом рассказывал, как по мере чтения менялось выражение лица Терентия Васильевича – от равнодушного любопытства к глубокому удивлению, а после упоминания Батурино – отчасти даже к растерянности. Но быстро овладев собой, он слегка улыбнулся. — Та-ак, теперь понятна ваша сугубо личная цель… Что ж, будем знакомиться. Впрочем, Терентий недолго скрывал изумление от встречи с отпрысками здешних однофамильцев. Когда на крыльцо вышла костлявая, слегка сгорбленная возрастом старуха с подносом, воскликнул: — Мать, ты знаешь, кто они такие? Батуринские Меланины! А ну-ка, садись с нами, займёшься воспоминаниями. – Шустро поднялся на крыльцо, перехватил цветастый жостовский поднос с тремя чашками, сахарницей и блюдцем с овсяным печеньем. Поставив на стол, поторопил: – Спускайся, я тебе чашку принесу. Принёс горячий электрический чайник, маленький заварной, наполнил чашки, обратился к матери: |