Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 190 – Анатолий Салуцкий

Сын намеренно, не зная, что сказать, пропустил главные назидания, вернулся к прежней теме:

— Твоя философия, как всегда, неотразима, поколенческий опыт – великая штука. Но вопрос-то висит: что с домом делать? Учитывая, что пока денег всего ничего, на скважину из прожиточных наскребём.

— Так я контурно уже сказал. Поспешай не торопясь и сперва фундамент обследуй. Если дом на старом фундаменте ставить, значит, размеры известны. Будешь об этажах размышлять. – Улыбнулся. – По мере денежных сил и со страхом перед будущим.

Дмитрий шутку не принял, втянулся в предметный разговор.

— По части фундамента я не спец. Можно пригласить эксперта, но он наверняка велит корчевать. Я нынешнюю жизнь постиг, в ней всё выгодой связано, эксперту интереснее подбросить заказ фирме, чем сказать по-честному. Кругом теперь гадостники. Да и диплом у такого «эксперда» скорее всего куплен в метро.

Кондрат слушал эти причитания вполуха: он уже знал, как повернуть дело, и не только строительное. Когда начинаются такие подвижки глубинных настроений, они неизбежно затрагивают все обстоятельства семейной жизни. Спросил:

— Я давненько с Алёной не общался. Как она?

Дмитрий удивлённо пожал плечами.

— Это другой разговор, долгий. Ты чего от темы уходишь?

— Ты мне говорил, что девчонка перспективной девицей выросла, в семье лишней не была. С Варей у тебя послеразводных страстей не было, да и к Матвею претензий нет. Ты с ним знаком?

— На твоём юбилее один раз мимоходом общался. Поручкались, и будь здоров. Чую, отец, ты что-то задумал. Такие словесные развороты не в твоей манере.

— Я огорчаюсь, что в большой семье Кедровых рознь сохраняется.

— Да он и не Кедров вовсе.

— Он твою дочь достойным человеком вырастил. Уж сто лет как на Варе женат, вместе с ней в нашей семье угнездился, а ты словно ревнуешь, знать его не хочешь.

— Да нужды у меня нет его знать, вот и всё.

Кондрат поднялся, медленно, не роняя ни слова, обошёл вокруг стола, снова уселся в кресло и в упор посмотрел на сына. Взвёл курок.

— Нужды, говоришь, нет? А Матвей, таёжный человек, директор совхоза, сто домов на селе построивший, все хитрости домашнего домостроения знающий, не он ли может добрый совет по фундаменту дать?

Дмитрий на миг опешил от неожиданности, но сразу всё понял, это у Кедровых фамильное.

— Отец, так скажи ему, посвяти его в наши проблемы…

В ответ прозвучал выстрел:

— Что-о? – Произнёс твёрдо, официально, словно приказ отдал. – Вот что, Дмитрий, действуй, как умеешь, возможно, через Алёну, но поставь отношения так, чтобы Матвея с Варей по-семейному пригласить в Батурино. Хватит вам, мужикам, в нашем непростом мире розно быть, сплотиться пора. Да и жёнам твоим надо бы познакомиться. Они сойдутся… Считай, я своё слово сказал.

Как не раз бывало в жизни, Кондрат не упустил шанса, с ходу решил семейную проблему, давно беспокоившую его. Но от долгого разговора и напряжения мысли устал. Подумал: «От возраста не спрячешься. Аккумулятор быстро садится…»

Через полуоткрытую калитку, с задов втиснувшись на фазенду Меланиных, Журба удивился – словно на родном малаховском подворье стоял: справа квадрат десять на десять густо зацветающей картошки, слева ровные ряды грядок с жёлтыми пятнами свежих соцветий на кабачках. В Малаховке они разбивают огород впереди дома, а здесь он на задворках, вот вся разница. Правда, осмотревшись, Алексей приметил и отличия – у соседского забора односкатный в чужую сторону сарай и щелястый, крытый толем загончик из горбыля, скорее всего, для коз.