Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 187 – Анатолий Салуцкий

— Увы, тоже не по адресу, завтра к нам могут гости пожаловать. – И предвосхищая следующий, уже прямой вопрос, добавила: – Вообще говоря, здесь с ночлегом непросто, местных, кто за копейку пустит, негусто, а приезжих, вроде нас, так и вовсе раз-два и обчёлся. К тому же смотря на кого нарвёшься, как карта ляжет. Тут и шутовство есть. – И после паузы: – Через три дома от нас, в четвёртом, постоянно живут. Но с улицы до них не докричишься, впереди сад. Вы не улицей идите, а вот этой тропкой, задами, вдоль тыловой изгороди. Идите, идите, там заколоченные калитки, а потом фазенда, живое жильё откроется. У Меланиных огороды и вся домашняя суета на задворках, лицом к полю живут.

Теперь Дмитрий заезжал в Староконюшенный чаще. Ульяна почти не отлучалась из деревни, и он, пребывая по будням в статусе соломенного вдовца, порой навещал родителей, по традиции с небольшим песочным тортиком. Расположившись за овальным обеденным столом, они уютно чаёвничали, обмениваясь вперемежку политическими и домашними соображениями, а к восьми перемещались в противоположный от окон угол гостиной и включали телевизор. Программа «Вести» – это святое.

Отец усаживался в своё десятилетиями насиженное и основательно просиженное кресло, Дмитрий передвигал сюда стул, а мама просила не царапать паркет, который миллион лет не обновляли лаком. Это был новый ритуал, возникший после того, как отцовский кабинет отдали под детскую для Никиты.

По ходу «Времени» без особых эмоций обсуждали и обычно осуждали текущие новости, но потом разговор сам собой от «высоких материй» сползал к вермишельным семейным делам – в неуютные, тревожные времена их скапливается множество, прибывают каждый день.

В глубине души Кондрат такие разговоры не только приветствовал, но и обожал – понятие «обожать» появилось в сознании старого бойца с возрастом, хотя в лексиконе он по-прежнему не допускал телячьих восторгов. Иной раз сам заводил разговор о семейных проблемах, вернее сказать, требовал от сына отчёта о текущем, а также испрашивал его мысли на завтрашнее, побуждая думать о том, о чём Дмитрий в повседневных заботах забывал. У молодых пока гром не грянет… А он, глава клана, обязан глядеть вперёд, предусматривать.

Но в тот раз глубокий разговор начал Дмитрий.

— Отец, нужен совет. Вопрос краеугольный, а я понятия не имею, как подступиться. Понимаешь… В Батурино мы уже восемь лет, дом освежили, крышу, ты знаешь, железом покрыли. Кстати, когда осиновую дранку сдирали, она четырёхслойная, нижние слои белые, словно вчера клали. Но как ни крути, а дому больше века, вдобавок до нас он лет десять стоял бесхозным, дряхлел. Надо что-то с ним решать. В принципе решать, отец, в принципе. И не затягивая.

— С чего ты вдруг всполошился?

Дмитрий рассмеялся:

— У всех дел одно начало: сидела женщина, скучала… А если серьёзно, Уле уже тяжеловато десять раз на день вёдра на коромыслах таскать. Меньше-то не получается, такой огород развела, что без доброго полива не обойтись. Да и каждодневный быт воды требует, она душ оборудовала, стирки учиняет. Короче, не от скуки задумали мы бурить скважину.

— И тебе на этот счёт мой совет нужен?

— Ты не дослушал. Бурить скважину с насосом – не проблема, были бы деньги. Но сам понимаешь, такие дела не для поливки огорода затевают. Под скважину сам Бог велит учинить хозяйственный блок с кухней, туалетом, стиральной машиной. А куда отхожие воды сбрасывать? Значит, нужен септик. И сразу вопрос: хозблок ставить отдельно или пристройкой? А дом, хотя просторный, но устаревший, классическая пятистенка о двух печах – в кухне варочная, в горнице русская с лежанкой. За ней закуток, где Уля крохотную комнатушку оборудовала, там раньше полати были. Как к старой избе кирпичный хозблок прилепить?