Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 147 – Анатолий Салуцкий

Чтобы сменить тему, Кедров хотел напомнить о ночном бдении на Клязьме, когда умер Брежнев. Боже, как давно это было! Но едва прикоснулся памятью к тому историческому для них разговору, как ощутил сильнейший взрыв чувств, аж кровь ударила в голову, наверное, давление скакнуло. Не в счёте годков дело! Случилось то, чего они в страшном сне представить не могли. Они эпохи считали, в которых жили, а на деле сама жизнь рухнула. Снова мелькнула мысль о двух странах, в которых, не покидая отчего дома, довелось ему быть на этом свете. Несравнимы, несопоставимы! Две галактики. Но столбовая-то дорога у них одна. В подсознании незыблемо сидело, что обе страны – одного корня, что набор хромосом, таящий в себе наследственность, у них общий. Рухнула держава в красной обёртке, но генетика-то, она должна быть в норме. И остатки сталинской элиты, старичьё, за ненадобностью выброшенное со стремнины жизни, догнивающее на отмели, – это старичьё и хранит хромосомы, ответственные за генетическую память. Как передать потомкам духовную силу, доставшуюся нам от предков? «Мы сберегли державу в страшном бою, – высокопарно воскликнул в мыслях Кондрат, – мы возродили её. Наши дети тоже должны творить великую историю».

Вдруг осёкся мыслью, да так резко, что голова невольно дёрнулась.

— Ты чего, Кондрат? – удивился Мартын.

— Погоди, дай додумать.

Дума навалилась тяжёлая, невидящими глазами упёрся в хрустальный графинчик посреди стола. Дети… Великая история… Что за чушь? Какого чёрта? Дети сталинской элиты напрочь просрали страну, отдали её на поток и разграбление историческим недругам, на посмешище выставили, сами на пошлость, на радужный блуд подсели. Сговорчивыми ребята оказались. Вместо удалой русской плясовой в падучей бьются под чужую музыку. Кругом иноземный щебет. Жуткую чужеземную заразу подхватили, изводят бывшую великую державу. Э-эх, взять бы их за нежное… И снова – горькая мысль о самом себе: какое лихо на старости лет выпало, а! Опустошённая душа! В голове закружились разорванные строки чьих-то стихов. Попались они Кондрату на глаза случайно, года два назад, и запали в душу. «Что было родиной, того сегодня нет… С родины не уезжал, за что меня её лишили?.. В той отчизне я родился, которой больше нет… Просвистали!» Это «просвистали» резануло больше всего – именно что просвистали великую державу. Про-сви-стали!

Никогда – ни-ког-да! – его не охватывала паника, даже в миг смертельной опасности, это был его, кедровский характер. Но сейчас… Что может быть страшнее предательства детей? Оно делает ничтожной собственную жизнь, – всё курам на смех! – в клочья рвёт надежды на будущее. Как же так? – застучало в мозгу. – Как же так? Дети сталинской элиты, провозгласив себя новой, интеллектуальной, элитой – какая они элита? Илитка! – лакействуют перед хозяином в высоком цилиндре, унижают русскую гордость, услужливо подхрюкивая зарубежным волынкам. Юридизмами прозападными загон для России огородили и дрессируют, доллару осанну поют, с протянутой рукой перед МВФ кланяются. Дмитрий тоже хорош, не из первачей, но тоже подхрюкивал… Народ раздавлен нищетой, отравлен развратной попсой, духовно повержен потоками пошлости, народное самосознание угасает, разобщён, кругом апатия, в душах пустоши да гари. Национальную мысль загнали в подполье, бал правит шобла политических лилипутов, и некому сегодня противостоять внутренней болезни, разъедающей страну. Балаган!