Книга От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи, страница 142 – Анатолий Салуцкий

По итогам библиотечной поездки в Москву Журба сделал запись справа: «Главными редакторами «Планового хозяйства» были Мартов, Кржижановский. В 73-м – Глаголев».

Они, не торопясь, потягивали пивко часа два, и Глаголев, удивлённый научным усердием Журбы, пошёл на глубину, рассказал, что сразу после правдинской статьи его вызвал председатель Госплана Байбаков.

— Николай Константинович, это же человек-эпоха. При мне позвонил секретарю ЦК по идеологии Демичеву, потом главному редактору «Правды» Зимянину. В ту пору ведь как было? «Правда» распушила – немедля принимай меры. Уволь главного редактора, и все довольны, вопрос закрыт. Живи себе спокойненько дальше. Но Байбаков – нет. Твёрдое нет! Сказал, что соберёт коллегию Госплана и будет разбираться. – Засмеялся. – Неизвестно, кого он тащил на коллегию, чтобы пропесочить, – меня или софистов? Я ему объяснил, что статья в «Правде» – это, по сути, копия решения Отделения экономики Академии Наук. Он их на коллегию и дёрнул.

Несколько дней ушло у Журбы на то, чтобы осмыслить услышанное. Та коллегия Госплана стала генеральным сражением между косыгинской реформой и СОФЭ, сражением, которое «по понятным причинам» – это мнение Глаголева – не вошло в официальную историю СССР, хотя на нём подспудно решалась… да, да, всего-навсего судьба СССР. Зампред Госплана Лебединский в тот раз громогласно заявил: «Появилась концепция, которая не может быть использована в практике нашего планирования, это СОФЭ. СОФЭ и АСПР – понятия несовместимые, они базируются на разных научных принципах и практически исключают друг друга».

— Не фраза речи, а приговор, – задумчиво говорил Глаголев. – Этим приговором СОФЭ Лебединский останется в истории Госплана. И не только Госплана… Но, увы, приговор не был исполнен. Об этом в другой раз, тема особая. Игры-то были не потешные, кругом груды лжи. Кстати, знаешь, что забавно? После твоего звонка мы на работе основательно прошлись по СОФЭ воспоминаниями. У нас такая подобралась компания, каждому есть что вспомнить.

Взяли ещё по кружке, Глаголев втянул длинный глоток, засмеялся:

— Ладно! Раз уж ты Леонтьевым увлёкся, да вдобавок, как говоришь, знал хирурга, который его спас, я тебе такую сенсацию подброшу, что держись. Никто не знает, что первая научная работа лауреата Нобелевской премии Василия Леонтьева была опубликована… Где?.. В журнале «Плановое хозяйство»! Когда?.. В декабре 1925 года! – Журба вылупил глаза, а Глаголев продолжал удивлять: – Жизнь на весах, а он передал статью в журнал и уехал умирать в Германию. Но у Бога на него свои планы были… А называлась та статья знаешь как? – Торжествующе воскликнул: – «Баланс народного хозяйства СССР»!

Поражённый Журба слова не мог вымолвить, а Глаголев, разволновавшись, с лёгкой запинкой объяснял:

— А главное-то, главное… Позже он сказал, что та статья стала его первым шагом к методу «затраты – выпуск», что в те годы он уловил дух эпохи великих замыслов ГОЭРЛО. Дух эпохи, Алексей! Вот она, калиточка в его прошлое, в лета его юности. Вот как оно было! Вот оно, русское первородство. Дома, в России идея зародилась!

После взрыва эмоций пиво допивали молча. Журба вспомнил инженера Лося из толстовской «Аэлиты», который в жуткой разрухе своего времени мечтал о полёте на Марс и фантазийно побывал там. Леонтьев в тогдашнем экономическом хаосе, в стратегической неопределённости эпохи тоже думал, казалось, о несбыточном, о завтрашнем дне, когда будут планировать масштабное возрождение. Да, он сформулировал свою нобелевскую концепцию далеко от дома, но теперь, когда у нас сменилась эпоха… Потому так часто и прилетает на историческую Родину, и не в экспедиции к туземцам, как иные американские визитёры, для которых СССР – диковина, а с поклоном родной земле. Русский из русских, он радеет о благе России. «Лэнд-лиз» под наши заботы планировал.