Книга Разящие огни грехов, страница 97 – Гера Фотич

— Уже ушёл? Да? Уже ушёл? – увидела Косых и крикнула осипшим голосом: – Павел Иванович, Павел Иванович!

Тот обернулся и поспешил вернуться назад, подошёл к женщине.

Ольга взяла его за рукав пиджака:

— Пожалуйста, поговорите со следователем или… кем там нужно, начальником тюрьмы, пусть Сенечку отпустят на похороны Алексея. Он всё же его любил… в душе… как родного…

Косых молча кивнул в ответ и, положив руку на предплечье женщины, слегка пожал.

Чтобы не откладывать обещание в «долгий ящик», на следующее утро Косых созвонился со следователем и попросил о встрече.

Мамедов сидел в своём кабинете за столом, заваленным делами, и беспомощно переводил взгляд с одного на другое, гадая – за какое взяться в первую очередь. Следователей не хватало, и сотрудники были завалены материалами по горло. Стук в дверь прервал его размышления.

— Войдите, – тихо сказал он, увидев Косых, грустно улыбнулся: – Прощальный визит, Павел Иванович?

— Здравствуйте, Арсен Давидович, – поздоровался Косых, – я вчера был дома у Сомовых. Фома с мамой хотят к вам приехать. Мальчик осознал свои ошибки и готов отказаться от заявления в отношении дедушки.

Следователь покачал головой:

— Что сделано, то сделано. Это будет на его совести. Я уж и сам дело прекратил, – он кивнул на стол, – собираюсь нести утверждать к прокурору. Так что вы теперь не по адресу. Едет сотрудник из военного следствия Мурманской области, собираются переарестовать Сомова и оформить конвой.

— Да, я в курсе этого дела. Мне звонил заместитель военного прокурора Видяево, всё рассказал. Вы помните, я просил вас узнать, что с сыном Сомова, который пошёл добровольцем на фронт? Вы ещё обещали запрос сделать.

— Что-то припоминаю, Павел Иванович, но сейчас уже с уверенностью сказать не могу, послал я его или только собирался. Надо в канцелярии посмотреть.

— Уже нет необходимости, Арсен Давидович, я был в военкомате. Комиссар сообщил, что парень погиб.

Следователь покачал головой, тихо сказал что-то на азербайджанском, добавил:

— На всё воля Аллаха.

— Я вас очень прошу отпустить Семёна на похороны сына, – умоляюще произнёс Косых, – пока за ним никто не приехал. Я гарантирую, что он никуда не сбежит!

Следователь снова покачал головой:

— Не-не, дорогой! Сомов уже не числится за мной, вот видишь – дело его сдаю, подшил уже! Столько бумаг готовить, конвой просить в тюрьме! Не надо мне заморочек, а ещё, не дай бог, его упустят? Он у вас шустрый, зарядку постоянно по утрам делает, прыгает, приседает на прогулках!

— Арсен Давидович, понимаете, сына его с фронта везут. Он добровольцем был, погиб! Хороший парень. Семён его очень любил.

— А… доброволец… – Мамедов глубоко сочувственно вздохнул, покачал головой: – Вах-вах, жалко мальчиков, плохо мы их любили, мало… На какое число назначили похороны?

У Косых зашло от счастья сердце, спёрло дыхание:

— Арсен Давидович, я не знаю! Сказали, что везут, но когда…

— Давайте договоримся, как назначат дату похорон, срочно мне звони, надо заранее бумаги на конвой подписать, начальника тюрьмы в известность поставить!

— Конечно, товарищ следователь!

Мамедов нахмурился:

— Но это пока дело у меня. Как только мурманчане приедут с арестом, ничего сделать не смогу. Ты уж извини и даже не проси! А по поводу мальчика я подумал – его надо привезти ко мне. Иначе дело будет прекращено за недоказанностью, а это не реабилитирующее основание. Если внук даст показания, то прекратим за отсутствием события преступления. Хотя… вряд ли ему это поможет. Сам понимаешь, за убийство и изнасилование девушки он получит по полной! – Неожиданно в лице мелькнуло сомнение: – Хотя столько лет прошло, как суд решит… могут и освободить…