Книга Разящие огни грехов, страница 39 – Гера Фотич

— А Софья Семёновна твоя родная мать? Почему у вас разные фамилии?

— Она когда замужем была, фамилию поменяла на Будко, – с интонацией знатока сообщил Фома, – а мне с рождения такая досталась. В прошлом году мать решила вернуть себе фамилию дедушки.

— А ты что ж не захотел стать Сомовым?

— Вот потому и не захотел! – зло сообщил Фома, отвернулся к окну.

Следователь кивнул, начал заполнять бланк, исподлобья поглядывая на мальчика…

Выходя из служебного кабинета, Фома заметил Гордея, сидящего с матерью в коридоре.

Приятель сразу вскочил и подошёл ближе, взволнованно тихо шепнул:

— Ну как ты?

— Всё нормально, – отозвался Фома, кивнув и моргнув глазами, – держусь. Следователь вроде ничего. Похоже, что уже закончили, поедем с матерью домой.

Гордей приблизил свои губы к уху приятеля:

— К доктору возили? Как там?

Фома пожал плечами, тихо прошептал:

— Всё как должно быть, мазь выписал, купили в ларьке, буду мазать.

Заметив свою мать, прислушивающуюся к разговору, Гордей скорчил физиономию, чуть громче произнёс:

— Ну и гад же твой дед! – В глазах мелькнула лукавинка. Он приобнял друга. – Вечером увидимся!

В коридор выглянул следователь и, заметив обнимающихся мальчиков, спросил у Фомы:

— Это твой друг Гордей?

— Да, – отозвался тот и отстранился от приятеля.

Следователь приветливо улыбнулся. Его чапаевские усы вздёрнулись над губой:

— Ну, тогда заходи, Гордей! Это твоя мать?

Женщина кивнула, поднялась со стула, готовясь идти. Но Мамедов, нахмурив брови, строго посмотрел на неё:

— Хотя… пока обойдёмся без мамы, у нас есть психолог.

Гордей зашёл в кабинет следователя, где на диване продолжала сидеть Мария Сергеевна.

— Меня зовут Арсен Давидович, – сообщил подполковник, зайдя за мальчиком. Указал тому на стул перед своим столом. – Я веду дело в отношении дедушки Фомы. Ты понимаешь, почему мы тебя привезли?

Гордей устроился на стул, где несколько минут назад сидел его приятель. Кивнул в ответ:

— Понимаю, – приготовился прилежно слушать.

Мамедов расположился в своём кресле и внимательно посмотрел на юношу, в глазах отразилось понимающее сочувствие:

— Мы уже навели кое-какие справки в отношении твоей семьи. Я так понял, что твой отчим вернулся с войны?

Гордей согласно кивнул, взгляд потускнел, в глазах отразилась неподдельная грусть.

— И живёт с вами? Мать снова приняла его?

Мальчик сжал челюсти, на повзрослевшем лице заходили желваки.

— Сколько ему дали на суде за педофилию?

— Я не помню, – сообщил Гордей, – я ещё маленький был. Но мать сказала, он почти сразу на Спецоперацию ушёл.

— Наверно, поэтому ты и позвонил в полицию, как только Фома рассказал тебе об издевательствах? Ведь ты сам через это прошёл?

— Так и было, – согласился Гордей. – Дед постоянно его мучил! С рассветом выгонял на холод, заставлял стоять по стойке «смирно», а потом в воду заставлял лезть! Вечером снова мучил. А чуть что не так, сразу наказывал! Обзывал «турком».

Следователь недовольно засопел, покачал головой:

— Скажи, а раньше Фома сообщал тебе о том, что дед к нему пристаёт, развращает?

— Нет, только о том, что мучил. Но он рассказал, что дед не первый раз к нему в постель залазил, и в прошлом году это было, просто он терпел. Я не знал, иначе бы ещё раньше позвонил в полицию.

— Давай уточним, когда он тебе рассказал об этом?