Книга Разящие огни грехов, страница 41 – Гера Фотич

— Да… история… – задумчиво произнёс Павел. – Мне надо с вами заключить договор, чтобы можно было представлять интересы Семёна, я захватил бланки с собой. Поеду в полицию и всё там узнаю, ознакомлюсь с материалами. А вы в последнее время ничего не замечали странного в отношениях Фомы с дедом?

Соня пожала плечами:

— Да я же только приехала на днях. Что между ними было, не знаю. Вроде как всегда – отец из него мужчину воспитывал. Поднимал в шесть утра, в любую погоду зарядка, купание, затем работа на участке. Сами знаете, какой характер у папы. А следователь в выражениях не стеснялся, говорил, что папа Фому насиловал. Мне вообще этот следователь Мамедов не понравился, грубый и несдержанный. То ли армянин, то ли азербайджанец. С южным акцентом. Из кабинета меня выгнал. Вообще они имеют право ребёнка без матери допрашивать?

— Ну, ты же сказала, что там психолог был, а интересы матери и ребенка могут не совпадать, значит, закон не нарушен.

Соня глубоко горестно вздохнула:

— Павел Иванович, ну а что мне сейчас-то делать? Чем помочь?

— Надо характеристики собирать положительные. Ну, здесь в администрацию я схожу, загляну к батюшке в приход и в монастырь прокачусь – Семёна там хорошо знают. Свяжусь с бывшими коллегами по военно-морской базе в Видяево. Помнишь, папа там задержал вооруженного преступника, застрелившего несколько человек? Как там его звали – вроде Стрелков?

— В Видяево? – Соня опасливо покачала головой. – Павел Иванович, а там не вспомнят, что папу задерживали по убийству нашей соседки? Не думаю, что эти сведения пойдут ему на пользу.

— Никто не вспомнит, уж тридцать лет прошло. Я как-то звонил коллегам, несколько лет назад, преступника, к сожалению, не нашли. Я и сам это убийство изредка вспоминаю. Первое моё серьёзное дело – и осталось нераскрытым, точно чёрная метка на всю мою карьеру следователя. Даже снилась мне как-то убитая девушка.

Неожиданно лицо Сони побледнело, она подняла настороженный взгляд на адвоката:

— Павел Иванович, а вы знаете, я же вам тогда не совсем правду сказала.

— Ты о чём? – не понял Косых.

— Когда вы спрашивали о родителях, как они пришли домой.

— Это когда?

— Ну, в ту ночь, когда девушку убили в подъезде.

— И что же?

— Родители действительно вместе пришли уже поздно, но затем поссорились. Папа вышел на площадку покурить, но дальше я не помню, чтобы он возвращался, уснула. Просто он всегда меня на ночь целовал.

Косых прошиб холодный пот на лбу. Он вытер его ладонью, внимательно посмотрел на Соню, точно стараясь проникнуть в её мысли:

— А ты не помнишь, у вас телефон в то время был?

— Нет, телефона не было. Нам только через год его поставили за то, что папа вооружённого преступника задержал – об этом всё Видяево шумело.

— А мама, когда поссорилась с отцом, не ходила к соседям звонить?

— Нет, не ходила, она ко мне в спальню на кровать прилегла, плакала. Мы так до утра и проспали вместе.

— Ты в этом уверена?

— Конечно, мне мама тогда ещё сказала, что я правильно сделала, что не рассказала вам об их ссоре, ведь это дело семейное. Купила мне куклу, о которой я давно мечтала, – поэтому и запомнилось. Я же не знала, что убийство произошло – мне об этом никто не говорил. Это уже гораздо позже.

Косых стало жарко, он вспомнил больную перекошенную физиономию начальника уголовного розыска Михайлова, как шевелились морщины, обнажая внутреннее презрение и ненависть.