Книга Разящие огни грехов, страница 13 – Гера Фотич

Фома собрал все свои силы, сбросив полотенце и сандалии, ступил в воду. Она неожиданно оказалась теплее, чем воздух, и он, откинув чёлку с голубых глаз, побежал, с каждым шагом уверенней погружаясь в нагретое озеро, отдаваясь его спасительной мимолетной ласке, с наслаждением ощущая случайную заботу. Быстро поплыл кролем, затем повернулся на спину и, ловко закинув руки, перевернулся в воде, ушёл на глубину, коснулся дна и всплыл. Стал радостно отфыркиваться, глядя, как дед продолжает стоять по пояс в озере, окатывая лысую голову из наполненных водой ладоней.

Когда, уже переодевшись в бане, Фома снова направился в дом, прозвучала очередная зычная команда Сомова:

— Турок, стоять! Сегодня по плану сбор яблок для детского дома! – и уже мягче по-свойски добавил: – Как ты на это смотришь?

Фома знал: смотри не смотри, а собирать придётся. В душу снова нагрянуло огорчение. Ещё вчера с приятелем они планировали после завтрака играть в индейцев и сделали заготовки для луков и стрел. Оставалось лишь подобрать подходящую верёвку для тетивы. Её мог найти только дед, и дабы как-то подыграть, улыбнулся, постарался сказать как можно радостней:

— Хорошо, дедушка!

Сомов подошёл к нему вплотную и мягко погладил светлые длинные волосы внука большой мозолистой ладонью. Хотел заглянуть в отведённые, хранящие скрытую обиду, голубые глазки, сказать что-то ласковое, но не сдержался. Подумал, что в современных условиях войны воспитание должно быть мужское. Покачал головой, произнёс с укором:

— Экую гриву ты отрастил, глаз не видать, точно в монахи собрался? На войне не часто доводится душ принимать! Куда твоя мать смотрит? Может, подстричь тебя как у нас на флоте?

Фома резко дёрнул головой, сбрасывая ладонь деда, недовольно засопел остреньким курносым носиком.

Дед понял, что перегнул, смущенно коснулся усов, сменил тон:

— Ну, ты сам подумай, яблоки гниют на земле, а ребятишкам в радость поесть свежих фруктов. Кто о них позаботится? Родителей-то нет! Небось, уже и забыли, как настоящий белый налив пахнет! Вот Отец Никодим какой довольный был, когда мы им яблоки в пустынь привезли позавчера! Благословил тебя за труды, похвалил, обещал помолиться за наше здравие. Ну, согласись – жалко же, если яблоки сгниют на земле, а?

— Жалко, дедушка, – безразлично подтвердил Фома. Он подумал, что пока будет собирать эти яблоки и отвозить, проснётся мама и уйдёт медитировать на природу, друг Гордей не застанет его дома, а соперники по компьютерной игре обойдут, и придётся снова плестись в хвосте, выходить на новый уровень самостоятельно. К тому же яблоки собирать он не любил, да и всё остальное, что выращивал на своём участке дед: смородину, малину, груши, черешню, фейхоа. Но изредка приходилось. Когда ягода созревала и готовилась опасть, дед объявлял большой сбор, выдавал всем глубокие металлические миски.

Тучная телом круглолицая бабушка Оля вместе с ними садилась под куст и, ловко обирая ветки полными руками, быстро наполняла ягодами посудину. Иногда, когда дед не видел, она как бы невзначай черпала полную пригоршню из своей миски и высыпала внуку, хитро подмигивала рыжим деревенским лицом.

Фома собирал медленно по одной ягодке. Мешали толстые кожаные перчатки большого размера, неловко сидящие на руках. Когда-то давно его укусила пчела, но он это забыл, и только регулярные мамины напоминания того случая нагоняли на Фому панический страх перед всем жужжащим и стрекочущим в воздухе.