Книга Разящие огни грехов, страница 10 – Гера Фотич

В тусклом рассеянном свете коридорного ночника плотный коренастый дед Семён, стараясь не скрипеть деревянными половицами, осторожно подошёл к детской спальне и тихонько приоткрыл дверь:

— Фома, не спишь?

Над детской кроватью погас светившийся прямоугольный экран айпэда. Внук вздрогнул и притих, боясь, что его застали с планшетом – дед был строг и злопамятен. Но по таинственной доверительной интонации голоса почувствовал, что взбучки не будет, смахнул чёлку с глаз, придал голосу слащавости:

— Нет, дедушка, а что вы хотели?

Ночной гость, стараясь в полумраке не задеть мебель, мягко ставя войлочные тапки, прошёл к большому окну и медленно, чтобы не звенели кольца, раздвинул шторы:

— Смотри, что я тебе покажу! – затем, нащупав ладонью позади себя деревянную спинку кровати, сел на край. Почувствовал, как внук приподнялся на постели и придвинулся к нему, прижался горячим юным телом к спине, положив ладони на плечи. От проникшей внутрь теплоты по коже побежали волнующие сладкие мурашки. Оба уставились в таинственную темноту за стеклом.

В непроглядной сгустившейся ночи, вдоль едва заметной расплывающейся береговой полосы противоположного берега озера, мерцали далёкие танцующие огни, отбрасывая на чёрную водную гладь светящиеся чешуйчатые пики.

— Это океанские суда и подводные лодки, стоящие у нас на рейде, – загадочным шёпотом произнёс дед.

Фома заворожённо смотрел на призрачное мельтешащее свечение, с душевным восторгом и восхищённым удивлением не веря своим глазам, а затем перевёл непонимающий взгляд на деда, пытаясь разглядеть в темноте выражение его лица:

— Разве по вашему озеру плавают большие корабли? Этого не может быть, дедушка!

— Может, милый… может! – Доброе улыбающееся в полумраке лицо Семёна Петровича повернулось к Фоме, он провёл пальцем по своим густым усам, в глазах отразился загадочный бархатистый блеск. Развернувшись боком, он обхватил большой ладонью худенькое тело мальчика и сильнее прижал к себе, почувствовал, как собственное волнующее томление передалось внуку. – Главное в жизни не то, что есть, а то, что мы видим, что чувствуем, к чему стремимся! И когда я в ночи наблюдаю эту картину, то верю, что снова вернулся из дальнего похода домой в свою родную гавань, где меня всегда ждут и очень любят.

Фома, слегка отстранившись, подозрительно посмотрел на деда. В детских голубых глазах отразился далёкий туманный свет таинственных глубин…

— На поднятие флага-гюйса, ра-авняйсь! Сми-ирно! Флаг поднять! – зычный командный голос окончательно прогнал утреннюю дремоту, навеваемую едва слышимым шорохом листвы и предрассветным мелодичным пением птиц.

Стая серых лесных воробьёв с пугающим треском выпорхнула из ветвей и резко взмыла вверх, растревоженным роем сделав полукруг, растворилась в зелени крон деревьев.

Старая мохнатая овчарка в крытом вольере приподняла большую голову и внимательно посмотрела на своего хозяина через металлическую сетку. Затем встала и, резко отряхнувшись, оглядела лежанку из соломы. Увидев сбитую в сторону войлочную подстилку, поскребла её лапой, расправляя, легла на неё, свернулась клубком, сунув седую морду под пушистый хвост.

Солнце уже позолотило макушки могучих сосен, сгоняя предрассветную прохладу по косогору вниз, где через многочисленные раскидистые лапы елей проглядывало безмятежное озеро, ещё затянутое волнующейся девственной дымкой. Сочная перламутровая синь, медленно расширяясь от центра, освобождала всё пространство воды, сгоняла к берегам вздутое пенистое покрывало тумана.