Книга Хочу вспомнить все, страница 49 – Марина Линник

— К несчастью, слишком поздно они осознали серьезность угрозы со стороны большевиков и их лидеров. Все общество охвачено эпидемией чумы, которая без разбора: кто прав, кто виноват, – убивает всех, кто попадется на ее пути. Какое-то всеобщее безумие, единовременное помешательство! И если в ближайшее время Керенский не возьмет…

— Боюсь, что уже не возьмет, Сергей Константинович, – печально проговорила я. – Не думаю, что нам стоит надеяться на счастливое избавление от красного дьявола.

— Но твой муж…

— Его убили… ночью на станции… чуть больше месяца назад, когда мы возвращались из Псковской губернии в Петроград. Несколько пьяных солдат с изувером-начальником расстреляли его на моих глазах, бросив труп на съедение голодным собакам.

В комнате раздались сдавленные крики, мои друзья с ужасом уставились на меня, а в соседней комнате послышался звон разбитой посуды.

— А ты… что случилось потом с тобой, дитя мое? – тихо спросил отец Сони. – Как тебе удалось вырваться из лап мучителей? Вряд ли они просто так отпустили тебя.

— Да, вы правы… Найдя документы, адресованные Керенскому, они, несомненно, решили добиться от меня правды… любой ценой, – через недолгую паузу добавила я. – На мое счастье, если уместно так выразиться, я сильно ударилась головой и долгое время находилась без сознания.

— А что случилось потом? – осипшим от волнения голосом спросила подруга.

Помолчав и собравшись с духом, я, не скрывая ничего, поведала в мельчайших подробностях о моих злоключениях и о чудесном спасении. Не прерывая моего рассказа, семья подруги и няня слушали меня, затаив дыхание.

— Ах ты, моя бедная деточка, – вытирая набежавшие слезы, проговорила Прасковья. – Сколько же бед пало на твою юную головушку.

— Ох, как это ужасно, – всплеснула руками Надежда Кирилловна, мать Сонечки, в конце повествования. – Какие же негодяи! И вот такие бессовестные люди захватили власть! Что с нами будет? Ты уже видела, дорогая, ЧТО они сотворили с нашим городом? Все разрушено, сожжено, поломано. Магазины разграблены… Мадам Ленуар… Софи, Кати, вы же знаете самую модную модистку в Москве… так вот, ее салон полностью разворован бандитами в шинелях. А она сама еле ноги унесла. И то только потому, что за полчаса до их прихода Мари покинула мастерскую и поехала к госпоже Гончаровой на примерку свадебного платья, хотя в нынешних условиях о какой свадьбе может идти речь… Вы не знаете разве Ирэн Гончарову? О, mademoiselle такая очаровательная. В прошлом году на балу у князя Васильчикова о ней только и говорили. О ней, о ее великолепном колье и о приданом… Сумма, я вам скажу, невероятная, небывалая. Один миллион! Представьте себе!.. Нет? Не помните? Странно! Она живет…

— Прекратите болтать всякую чепуху! – стукнув по столу кулаком, проговорил Сергей Константинович. – Россия погибает, мир, уклад полностью меняется, да наша жизнь висит на волоске, а вы разглагольствуете о колье и приданом!

Надежда Кирилловна поджала губы и, встав из-за стола, подошла к дивану. Взяв в руки вышивку, женщина с обиженным видом села и принялась за рукоделие.

— Вот так-то лучше, – буркнул Сергей Константинович, выходивший из себя всякий раз, когда его жена начинала нести околесицу.

— Душечка! – обняв меня за плечи, пролепетала пораженная моим рассказом Сонечка. – Сколько же тебе пришлось пережить за такой короткий период. К тому же эти грубые люди… они хуже варваров. Я представляю, как тебе было тяжело переносить их общество в течение трех недель.