Онлайн книга «Хочу вспомнить все»
|
Ренард… как много мне требуется рассказать тебе и как мало у меня времени. Вчера ты сказал, что не хочешь больше видеть меня. Что ж, я получила по заслугам. Я презираю себя, а ты знаешь, что презрение к самому себе подобно медленному яду, который неотвратимо отравляет и убивает в человеке все живое. Утратив твое расположение, я потеряла последнюю надежду. Не осталось ничего: родители давно умерли, первого мужа расстреляли у меня на глазах, друзей нет (теперь, впрочем, как и врагов), ты оттолкнул меня… Что ждет меня? ПУСТОТА И ОДИНОЧЕСТВО! Знаешь, завершив дело мести, я желала одного – изменить нашу с тобой жизнь: родить детей, стать образцовой женой и любящей матерью. У меня появилась новая мечта! Ведь единственный надежный компас на жизненном пути – это цель. Но вчера ты обескрылил мою мечту, лишив меня будущего. «Когда человек не знает, к какой пристани он держит путь, для него ни один ветер не будет попутным», – сказал Сенека. Так и для меня нет больше в этом мире надежной и спокойной гавани, а барахтаться в бушующем океане уже недостает сил. Дорогой Ренард, еще раз прости за боль, которую я причинила тебе. Уходя, прошу лишь об одном – не обрывай струны воспоминаний о наших счастливых днях. Жаль, что их было не так уж и много; тем не менее они все-таки были. Rencontrerons-nous dans les cieux[49]. Любящая тебя Катрин». Предсмертная записка Екатерины Алексеевны Тюренн выпала из рук графа. Воцарилось молчание, которое никто не смел нарушить. На Ренарда было жалко смотреть. За одно мгновение он постарел лет на десять. Граф опустился на стул и, обхватив голову руками, застонал. — Так, значит, она покончила с собой? – тихим голосом проговорил инспектор Дидье, прервав наконец тишину. – Вот это поворот! — Именно так… Боже, какой же я болван. И почему же я раньше не догадался! – ругая себя в душе последними словами, произнес комиссар. – Господин Тюренн, разумеется, после этой записки, несомненно написанной рукой вашей супруги, с вас снимаются все обвинения. Вы свободны! От лица всего управления я приношу глубочайшие извинения за причиненные неудобства. — Неудобства, – горько усмехнулся граф, – разве они сопоставимы с виной, которую я чувствую сейчас? Ее смерть – результат моего поведения. — Le temps perdu ne se rattrape jamais[50], – развел руками Вилар. – Вам придется с этим жить, к сожалению. В утешение могу сказать только одно: где не было умысла, там нет и вины. — Вы правы, – понурив голову, молвил граф. Он взял со стола дневник и, поцеловав его, прошептал: — Встретимся на небесах!.. Конец |