Книга Хочу вспомнить все, страница 46 – Марина Линник

В доме Зинаиды Никитичны я пряталась почти две недели. После моего побега Сергей Владимирович и его приспешники подняли тревогу и прочесали всю округу: каждый дом, каждый сарай и уголок, каждый кустик в перелеске. Меня схоронили в погребе, о котором знали только члены семьи. Матвеевна не выдала мой секрет; впрочем, она и не могла этого сделать: утром ее нашли мертвой в каморке. О ее смерти я узнала перед самым отъездом.

— Спасибо вам большое, Никифор Матвеевич и Зинаида Никитична, за заботу и тепло. Если бы не вы и та бабушка… надеюсь, что она не пострадала из-за меня…

— Не переживай, дочка… Окаянные ничего от нее не узнали. Умерла сестра в ту же ночь, – ответил пожилой мужчина, приходившийся Матвеевне младшим братом.

— Как? – с испугом поглядела я на него. – Как это произошло?

Мне было бесконечно жаль мою спасительницу. Во всяком случае, утешала я себя, она уже в лучшем мире рядом со своей дорогой дочкой.

— Как, как, – заворчала Никитична. – Стара уже была. Вот как. Давно ее с фонарями на том свете искали.

— А ну-ка, цыц! – прикрикнул на нее муж. – Ты, дочка, не обращай внимания. Не любили они друг друга. Что с них взять? Бабы!.. Пошли, ехать пора.

— Зря вы так, Зинаида Никитична, – остановившись на пороге, сказала я на прощание. – Бабуля очень тепло о вас отзывалась. Мне кажется, вы ей нравились.

— Ну уж… иль правду говоришь?.. А я и не ведала о том, – сокрушенно покачав головой, отозвалась женщина. – Жили до революции словно кошка с собакой… Что ж, раз так, то пусть земля ей будет пухом!..

— Аминь.

— Езжай с Богом, дочка!

По размытой дождями и мокрым снегом дороге обоз с продовольствием для голодающего Петрограда тянулся очень медленно. То и дело приходилось слезать с завязшей в грязи телеги и толкать ее, помогая ледащим лошадкам. Было зябко из-за постоянно моросившего дождя, то и дело переходившего в снег. Но сырость была не единственной бедой, преследовавшей обоз во время пути. Телеги постоянно ломались, лошади, выбившись из сил, падали, а измотанные непосильной работой крестьяне валились с ног от усталости. Все, животные и люди, голодали. Когда я вспоминаю о том путешествии, то не могу понять: было ли оно в действительности или только привиделось?

Мы прибыли в Петроград в начале декабря. Вести о новой революции и свержении Временного правительства, отголосками долетавшие до нас во время пути, подтвердились. Это подкосило меня, ибо я устремлялась в столицу только для того, чтобы оказаться под покровительством Александра Федоровича, отправившего Николя и меня в злосчастную поездку по губерниям, вернуться из которой суждено было только мне. Я была уверена, что Керенский не откажется помочь мне. Теперь же выходило, что ему самому необходимо искать убежище. «Господи! Что же делать? Куда мне идти? – думала я, распрощавшись с моими попутчиками. – Идти домой? Но там наверняка уже хозяйничают другие. Тогда куда? Господи! Мир сошел с ума! Куда ты катишься, Россия? Обретут ли твои жители когда-нибудь покой? Что ждет нас впереди?» – с ужасом оглядываясь по сторонам, задавалась я вопросом.

А на улицах царил хаос. То в одном месте, то в другом раздавались одиночные выстрелы. Разбитые витрины магазинов (особенно винных) зияли черной пустотой, многие дома были разорены и разрушены, а их хозяева, те, кому не удалось скрыться или уехать, были убиты. На улицах, заваленных мусором: битым стеклом, обгоревшей мебелью, искореженной утварью, – нередко можно было увидеть и трупы, которые некому было хоронить. Большинство людей боялись выходить на улицы. А те, кто все же осмеливался покинуть дом, опасливо озирались по сторонам, стараясь скрыться от посторонних глаз как можно скорее.