Книга Хочу вспомнить все, страница 43 – Марина Линник

Так прошла неделя. С каждым днем я чувствовала себя все лучше и лучше. Если бы не мысли о смерти мужа, снедавшие меня, то мне вообще грех было бы жаловаться. Уход за мной был сносным, а «душегубы», как называла их моя тюремщица, приходили справляться обо мне только пару раз. Но, узнав, что я все еще «не очухалась», оставили в покое. Хотя, по чести сказать, я мало что помню о том времени. Старуха постоянно давала мне тот отвар, после которого я впадала в забытье. А в те редкие минуты, когда я приходила в сознание, она рассказывала мне о своей жизни до революции и о своей прабабке, научившей ее готовить снадобья, да делилась рецептами приготовления разных отваров. Так, в сравнительном спокойствии, прошла еще одна неделя. А следом произошло событие, положившее начало моим скитаниям…

Как-то поздно вечером, когда старуха уже готовилась дать мне очередную порцию зелья, послышался звук открываемого засова, и через мгновение в комнату вошел человек в кожанке и двое его товарищей, Петро и молодой матрос.

— А-а, кажись, дела-то идут на поправку, – усмехнулся тот, кого называли Сергеем Владимировичем. – Чё, старуха, умолчать вздумала? Иль эта контра тебе деньжат посулила? Долго еще были намерены дурить нас?

— Да изыди ты, окаянный! – зыркнула на него женщина. – Да девица-то только щас и очухалась. Чаво на меня наговариваешь? Иль я брешу, хочешь сказать?

— Да не серчай, бабуля, – ответил за него Петро. – Заждались мы молодуху-то, так ведь, Серго? Погутарить надобно с ней… о том о сем.

— Завтра разговоры вести будете, – отмахнулась от него моя заступница. – Чай, не умрете… Я вон уже наварила вам… самогончика… Идите, милки, щас принесу!

— Слушай, ты, – грозно взглянув на женщину, рявкнул Сергей Владимирович. – Здесь я решаю, что, когда и как мне делать… Эй! Берите молодуху и ведите ко мне в кабинет. Живо!

— Да кудыть ты подхватился-то, ирод? – засуетилась старуха, повисая на руке Серго. – Она ж слаба еще. Душа еле теплится.

— Значит, меньше артачиться будет… Поди прочь! – оттолкнул ее человек в кожанке. – Самогона своего лучше тащи ребятам, да побыстрее. Душа у солдатушек горит! А мне вина принесешь… Мамзелю попотчую… А вы чего глазеете? Пошли!

Петро и матрос, подхватив меня под руки, потащили по лестнице вверх. Я не сопротивлялась, так как понимала, что это бесполезно. Меня охватила безысходность, а ледяной ужас предательски сжал сердце, ибо я не знала, чего ожидать от моих мучителей.

Втолкнув меня в кабинет, они, гогоча, оставили меня с Сергеем Владимировичем наедине. Тот указал мне на стул, стоящий посередине комнаты, а сам подошел к столу и, взяв папиросу, закурил. Так, в молчании, прошла одна минута, потом другая.

— Чего вы от меня хотите? – не выдержав напряжения, спросила я наконец.

Мужчина, не говоря ни слова, подошел ко мне и, схватив за волосы, заставил запрокинуть голову.

— Хочу, чтобы ты рассказала, что замышлял твой муженек. Какого лешего ездил по губерниям, кому передавал письма, о чем разговаривал с людьми. Мне нужны фамилии, адреса и так далее. Это понятно?

— Но я… я не понимаю, о чем вы говорите, – пролепетала я, не желая посмертно предавать Николя. – Муж ездил договариваться о продовольствии…

— Хватит брехать, дрянь! – ударив меня наотмашь по щеке, крикнул Сергей Владимирович. – Кого выгораживаешь? Врага народа, контру белогвардейскую? Жаль, что грохнули твоего муженька. Эх, не сдержался я той ночью. Рожа уж больно наглая у него была… Мы бы добились правды!.. Ну да ты мне все скажешь, тварь! Ты еще будешь умолять меня, чтобы я тебя выслушал!