Книга Хочу вспомнить все, страница 42 – Марина Линник

— Не могу.

— Но, Гюстав, мы же друзья!

— Пойми, на меня давят…

— Всего пару дней. Я не прошу о большем!

— Нет!

— Гюстав! Я же всегда шел тебе навстречу!

— Ну не могу!

— Можешь, – вскричал комиссар. – Дай мне дочитать чертов дневник до конца! Возможно, я и того парня смогу найти по описаниям гостей и хозяина кафе.

— Ну хорошо, – не выдержав напора Вилара, сдался наконец префект. – Двадцать четыре часа.

— Гюстав, это крайне мало, я не успею.

— Господин комиссар, – глядя на него в упор, четко проговорил Кароль, – я даю вам ровно двадцать четыре часа на поиски улик, которые смогут либо доказать причастность графа Тюренна к убийству жены, либо опровергнуть ее. Так или иначе, завтра в это же время я официально объявлю всем о виновности этого человека, и тогда его ждет виселица или пожизненная каторга. Вы можете идти!

— Слушаюсь, господин префект, – с трудом поднимаясь, ответил Вилар.

Открыв дверь, он обернулся и посмотрел на друга:

— Мы повесим невиновного человека, Гюстав.

— Тогда докажи обратное, Арно…

— Что ж это они сотворили с тобой, ироды проклятые? Чтоб руки-то ихние поотсохли, – услышала я бормотание, постепенно приходя в сознание. – Ишь до чаво довели бедное дитятко, без вины обвиноватили. Еле жива… Ох-хо-хо.

Я слегка приоткрыла глаза и увидела старуху, склонившуюся надо мной.

— Тю, никак в себя пришла, – обрадовалась пожилая женщина. – Значит, обойдется все.

Из-за всклокоченных седых волос, торчащих из-под грязного дырявого платка, горбатого носа и одежды, напоминающей скорее лохмотья, чем платье, старуха очень походила на ведьму.

— Пришла в себя, дитятко, – захлопотала она. – Ну, слава Богу, поживешь еще. Чай изголодалась совсем. Дело ли… два дня не емши… Сейчас отварчиком напою… мигом на ноги подымешься.

— Г-где я? – слабым голосом проговорила я, оглядывая маленькое темное сырое помещение, тускло освещенное керосиновой лампой.

— В каталажке, дитятко, в каталажке, будь они неладны, ироды проклятые, – забормотала старуха, наливая вонючую жидкость из кувшина. – На, пей!

— Я не буду это пить, – запротестовала я, отталкивая протянутую кружку.

— Тадысь сдохнешь, – пожала плечами женщина, с деланым безразличием оглядывая меня с головы до ног. – Слишком уж щуплая. Как знать, чаво еще Господь пошлет? Какие испытания падут на твою голову?.. Пей, кому говорю! Выспаться тебе надобно… поэтому пей до дна.

Отвар был густой и горький. Уж не знаю, чего туда намешала старуха, но через несколько минут меня потянуло в сон. Не в силах бороться с навалившейся усталостью, я закрыла глаза. Уже сквозь дрему я услышала, как заскрипел засов и открылась дверь в темницу.

— Эй, мамаша! – окликнул женщину грубый мужской голос. – Ну что девица? Пришла в себя?

— В отключке, милок, в отключке, – отозвалась старуха. – Так тяпнули ее по голове твои ребятушки, что уж и не знаю, кадысь придет в себя.

— Да чтоб ее… – буркнул человек, разразившись грубой бранью. – Да не трогали мы ее… Так чуток, для порядка… Ладно, дай знать, старуха, когда очнется. Уж больно хочется мне побеседовать с ней. И гляди в оба денно и нощно. Сбежит – пожалеешь, что на свет родилась!

Хлопнув дверью, он ушел, оставив после себя лишь сильный запах табака и перегара.

— У-у, ирод, уже нажрался, – проворчала пожилая женщина. – Чтоб ты сгинул раньше времени, кровопийца!.. Знамо, как ты хочешь «побеседовать». Не пужайся, дитятко, помогу тебе, чем смогу, правда, силенок уж малость осталось. Ну, ничаво.