Книга Хочу вспомнить все, страница 51 – Марина Линник

— Нет, душечка! – бросив книгу на диван, затараторила Софи. – Ты никуда не пойдешь! Слышишь? Да вы что, с ума сошли? Куда она пойдет? У нее никого, кроме нас, нет. Papa! Maman! Почему вы молчите?

Увидев растерянность на лицах родителей подруги, я проговорила как можно непринужденнее:

— Сонечка, ты ошибаешься. У меня еще осталась тётя, которая живет в Париже. Так что в самое ближайшее время я отправлюсь к ней. Уверена, она примет меня с огромной радостью… Кстати, мама уже писала ей незадолго до смерти, и тётя даже прислала приглашение посетить ее на Рождество. Так что если я потороплюсь, то успею к праздничному столу.

Конечно же, я солгала. Никакой тёти у меня там не было. Да, в Париже жила дальняя родственница моего отца, которую мама видела всего один раз в жизни. Но, разумеется, написать ей матушка не решилась даже тогда, когда наше положение стало особенно сложным. Но говорить об этом людям, приютившим меня на время, я не хотела, так же как и сидеть у них на шее. Поэтому утром, лежа в кровати, я обдумывала дальнейшую жизнь и приняла единственно правильное (как мне тогда казалось) решение: отправиться в Париж, чего бы мне это ни стоило!

Нужно ли говорить, с какими трудностями я столкнулась по пути в Париж, где меня тоже ожидала неизвестность? Я проделала тот же путь, что и многие мои соотечественники, не смирившиеся с революцией. Они уезжали, точнее, убегали, оставив зачастую в России не только состояние и имущество, но сердце и душу.

Уезжали не одни лишь аристократы и буржуазия. Оставляла Родину и та интеллигенция, благодаря которой к власти пришел неграмотный, невежественный народ, возглавляемый большевистскими лидерами, теми самыми, что остались не у дел во время мирной Февральской революции, ибо на тот момент находились в ссылке или в тюрьмах. Но они стремились к власти всеми силами, шли по головам доверчивых либералов, беззастенчиво обещая народу любые земные блага, призывая к демократии и свободе. Однако, свергнув Временное правительство, большевики установили военную диктатуру, приведшую к террору. Жестокие вожди призывали народ не только преследовать и убивать тех, кто выступал против вооруженного переворота, но и всех инакомыслящих. Политика невмешательства русской интеллигенции изменила ход истории в России и привела к гражданской войне, когда брат пошел на брата, а отец – на детей.

Не желая быть послушными марионетками в руках новой власти, творческая и научная элита покидала страну, мечтая когда-нибудь вернуться обратно в освобожденную от красного дракона Россию.

— Кати, душечка, ну куда ты поедешь одна? Maman, остановите ее! – схватив меня за руку, воскликнула Сонечка. – Ты разве не помнишь, что произошло с тобой по дороге домой? Сейчас молодым женщинам опасно появляться одним на улице, а ты собираешься пересечь пол-России.

— Софи, дорогая, Катрин знает, что делает, – встряла в разговор Надежда Кирилловна, в душе довольная тем, что в доме станет одним ртом меньше.

Доставать продукты с каждым днем становилось все сложнее и сложнее, поэтому мой отъезд, назначенный на вторник, был как нельзя кстати.

— Papa! – вскричала моя подруга, желая найти поддержку во втором родителе. – Мы не можем выгнать Кати на улицу! Это чудовищно!