Книга Последнее слово шамана, страница 88 – Иван Цуприков

— Да, – улыбнулся Муравьев.

— У Тишки тоже есть волчий пасть, даст две собаки тебе. Хватит?

— Премного, – обнял ханта Муравьев, – век вашу доброту не забуду.

— Век – это сколько?

— Сто лет.

— А-а-а, это хорошо! А если вертолет будет бить оленя моего, поможешь?

— Конечно. И я, и Мишенька, правда? – Виктор вопросительно посмотрел на Степнова.

— Да, да, – улыбнулся Михаил.

— Он воин! – повернувшись к Яшке, сказал Виктор. – В Афганистане воевал. Он знает, как вас защитить.

— Хорошо, – разулыбался хант. – Поехали. – И, потянув за ухо оленя, пошел по еле просматривающейся в лесу тропке.

Нарты шли по траве бесшумно. Иногда только трескались под ними ломающиеся сухие ветки. Несколько раз вспугнули Михаила громко цыкающие белки, провожающие ханта с гостями.

Лес был плотным. Белого мха в нем мало, иногда встречались серебристые коврики. А так в основном вся земля была покрыта брусничником, багульником, иногда кустарниками голубики. Сосна здесь была невысокой, с три этажа ростом, и тонкой, как и береза, кедры.

«Значит, болото рядом, – сделал вывод Михаил, – где уж у них олень кормится? И если верить Виктору, в таких местах медведь не держится, летом много комара, зимой ему нужны сухая берлога, а здесь вода высоко стоит, берлоги не сделать».

Чумов, которые ожидал увидеть в селении Рыскиных Михаил, не было. Две небольшие избы, сложенные из бревен, стояли рядом, друг напротив друга. Они были закрыты изгородью, с небольшим огородом, в котором, судя по вспаханной земле, по ботве, раскиданной вокруг, росла картошка. У дома слева огороженный участок, в котором стояло несколько оленей. Они повернули головы в сторону гостей и внимательно посмотрели на них.

Вышел из дому Яшка. Михаил даже икнул от удивления и посмотрел на Яшку, шедшего рядом с ним. Значит, вышел из дому хант Тишка, брат Яшки. Как они похожи. Невысокие, с одинаковыми седыми бородками и маленькими глазками, в которых вспышки радости, как салют.

Тишка с громкими возгласами подбежал к Виктору, обнялся с ним, а потом – с Михаилом:

— Здравствуй, Миса, здравствуй. Миса, я Тишка, а это – Яшка, мой брат. Мы рады тебе. Идем в избу, отдыхать надо, а то скоро кушать будем. Агушка с Дашкой ланту готовят. Олень вкусный, дикий, Яшка бил, я бил. Пошли, пошли.

И только сейчас Михаил заметил окруживших их и доброжелательно лающих собак.

— Нам бы вначале помыться да переодеться. С банькой-то как? – спросил Тишку Виктор.

— О-о, да надо была позвонить, – развернулся к нему Яшка. – А в речке вода холодный, то.

— Да ладно, ладно. Пошутил я, – рассмеялся Виктор. – А к той избе ходил? Взял бы там дизель.

— Воровать нехорошо, Витька. Йипыг-ойка наказет, ноги вырвет, руки вырвет, нехорошо будет.

В избе, в которую завел их Тишка, было темно. Михаил замер, пытаясь привыкнуть глазами к сумраку. Справа тахта широкая из обструганных тонких бревен. На них уложены друг на друга шкуры оленьи. Слева у окна узкий стол со скамейками.

— Здесь будешь спать, – сказал Тишка. – Мы с Дашкой у Яшки спать будем. Останься здесь, скоро зима.

— Нет, нет, – запротестовал Виктор. – К себе пойдем, дел много. Картошку нужно убрать, морковку, мяса заготовить, рыбы. Вы уйдете, а мы здесь зимовать будем.

— А-а-а, так пойдем с нами, Витька. Нарты дам, олень – мясо, олень – малица, теплый малица, кисы дам.