Книга Последнее слово шамана, страница 87 – Иван Цуприков

— Закончилось бабье лето, – потягиваясь, сказал Виктор.

— Да, – поддержал его Яшка. – Сорт жир гуляет. Скоро, скоро зима.

— А что такое сорт? – рассматривая черную толстую палку, лежащую в воде, спросил Михаил.

— Ай, – рассмеялся хант. – Щука, лови. – И показал пальцем на эту палку.

— Щука, что ли? – удивился Михаил.

— Она самая. Подай-ка мой рюкзак, только не шуми, спугнем.

Виктор достал из рюкзака веревку, накрутил ее на шест, которым Яшка погонял оленя, и, сделав на ее конце петлю, начал опускать ее в воду.

— Там голова, – предупредил Муравьева хант. – С другой стороны лови сор.

Виктор поднял шест и, отведя его немного в сторону, стал медленно опускать петлю в воду.

А щука и внимания не обратила на приближающуюся с хвоста веревку. Резкий рывок шеста вверх, сильный всплеск воды и бьющаяся на затянувшейся петле рыбина теперь не отпускали внимания Михаила.

И все же она выскользнула из петли, но упала не в воду, а на берег. Михаил бросился к ней и, оседлав огромную рыбину, уперся руками в ее голову.

— Не убежит, – сказал Яшка и, показав рукой, чтобы Михаил ему уступил, присел рядом с рыбиной и резким ударом ножа отсек ей голову. Вспорол ей живот, спину и быстрыми движениями снял с нее шкуру, нарезал ее тонкими кусками.

— Все, завтрак готов, – сказал он. – Прошу кушать.

Михаил впервые пробовал сырое мясо щуки, чуть-чуть присаливая его. Вкусное, отметил он про себя, освобождая его зубами от костей позвонка. Глянув на ханта, улыбнулся. Его борода была испачкана мелкими рыбьими косточками.

— Да, – сказал тот, – хороший сорт.

— П-первый, – не поняв его, сказал Михаил.

— Сорт – это не наименование свежести, а так по-хантыйски называется щука, – прошептал Муравьев и бросил остатки недоеденной рыбы в озеро.

В воде сразу же раздался всплеск.

— Голодная, – сказал хант.

И бросил в воду голову щуки, шкуру, хвост.

— Так, на уху бы оставил, Яшка! – вскрикнул Виктор.

— Не-а, скоро дома будем. Ойёшка будем кушать. Гушка хорошо готовит шулюм. Пальчики оближешь, – улыбается Яшка.

— З-здор-рро-во! Моя руки в воде, – сказал Михаил. – А почему эту реку называют Золотой?

— Не-а, это Виктор так говорила. Здесь ее зовут Ай-ёхан – маленькая река.

— Так я, Мишенька, просто сравнил ее с Золотой речкой, что на Аранга-туре, на озере.

— А-а, а я д-думал, щ-щука – з-золото.

— Здесь золото – таймень. Скоро попробуешь.

— Да, алн, рыба укусная, – говорит Яша. – Пошли. Часа три осталась идти. Перешли мы Ай-ёхан. – И, ухватив оленя за ухо, потянул его за собой. – Пошли.

6

Свора собак, встретивших лаем гостей, сильно напугала Михаила. Это были высокие, с овчарку, лайки, с длинными пастями, зубастые.

— Фу-у-у, Айяка, свои! – громко крикнул Яшка. – А ну, псина, домой. Кыш! Айяка!

И пёс его, тут же поджав под себя хвост, что-то злостно рыкнув, быстро семеня ногами, побежал в лес, а за ним и все остальные собаки.

— Айяйка, сука – мать. Ей только команду дала, остальные мальцы слушают.

«Ничего себе мальцы, каждая – с волка», – подумал Михаил.

— Один отсюда твой, даже два, – хлопнул по локтю Виктора Яшка. – С волчьей пастью мне собака не нужна. Я еще сам хороший охотник, а он оленя будет резать. Хорошо, Витя?

— Ой, Яша, я тебе за все благодарен.

— Не Яша, Яшка я, – поправил Виктора хант. – Скоро оленя придет, зима скоро, пойду на Сосьва, там нынче не бывал. Мха много, жирный будет олень. А Мишка с тобой?