Книга Последнее слово шамана, страница 86 – Иван Цуприков

— Нет, не говорил ему.

— А где тогда Йипыг-ойку искать?

— Сам нас найдет, – набравшись смелости, сказал Михаил.

— Хорошо сказала. Значит, Тишка правда говорила, что снился ему новый охотника. Только добрый он, – то ли спросил, то ли, раздумывая, сказал хант, смотря на Виктора, словно спрашивая у него. – Пошли, Мисанька.

Болото, похоже, закончилось. Грунт стал тверже, но, кроме мха с травой, на нем, почему-то ничего не росло, даже клюква с голубикой.

И хант в нартах не сидел. Шел впереди своего оленя, а тот от своего хозяина не отставал, в ногу шел, иногда доставая его спину и почесывая ее своими рогами.

Прохладный утренний ветерок перестал быть свежим. Сменился на теплый. А это не нравилось Михаилу, потел. Остановив Виктора, спросил, можно ли снять одежду, на что тут же получил отрицательный ответ.

— Скоро к воде и болоту спустимся.

— Как? – не понял Михаил.

— Э-э. Так, мы сейчас на пупе, а за ним и болото, и русло реки вот-вот увидишь.

И прав был Муравьев, грунт скоро стал вязким, и чем дальше углублялись они в долину, тем труднее и труднее было идти.

Хант свернул направо, остановился, давая оленю напиться воды. Михаил тоже присел и стал набирать в руку воды между широкими листьями незнакомой ему травы. Вода здесь по вкусу была приятной, словно разбавленный черный индийский чай. С наслаждением напившись его, посмотрел на рядом стоявших с ним Виктора, Яшку и оленя. Они от него не отрывали глаз, с любопытством рассматривая Степнова.

— Что, попила? – спросил Яшка. – Тада пошли, далеко идти нам нада. Зачем спрасила а, не знаю.

«Надо, так надо», – отряхнувши с ладоней воду, догнал Виктора Михаил.

— А ты, Миша, что-то говорить стал без запинки. Видно, Кяо помог тебе.

— Хм. – Сжав губы, Михаил тоже согласился с этим, но слова больше не сказал, боясь, что снова начнет заикаться.

И шли они долго. Не раз Михаил останавливался, чтобы напиться с Золотой речки воды, и потом снова догонял Виктора, который продолжал идти быстро, не отставая от ханта. Дорога была то твердой, то мягкой, но ноги не вязли в болотной жиже, потому что ее не было. Но самое интересное, на что обратил внимание Михаил, они все время шли в одну сторону, об этом он судил по полоске леса на горизонте. Она все время была слева от него.

Вот уже и солнце все ближе и ближе было к земле, меняя свой цвет с золотистого на оранжевый. И когда его шар повис над горизонтом, хант снова остановился. Разбросал у нарт оленьи шкуры и присел посередине их, ожидая, чем угостит его Виктор.

Сухое щучье мясо он ел с причмокиванием, а когда выпил спирта, предложенного ему Виктором, затянул только ему знакомую мелодию: «У-у-у-у-умм-маааа-ууу».

Михаил, слушая музыку, снял с нарт простывшие на ветру свои носки и натянул их на ноги. На сырые носки с большим трудом натянул сапоги и, выпив с кружки разведенный спирт, улегся на шкуру, укрывшись другой, закрыл глаза.

Песня ханта успокаивала, расслабляла уставшее от долгого перехода тело и потихонечку убаюкивала его сознание.

Несколько раз просыпался, скорее всего, из-за холода, укрывался шкурой и заново усыпая, удивлялся, что в этот раз ему ничего не снилось.

5

Сильный всплеск воды разбудил всех. Михаил, дрожа от холода, приподнялся. Молоко рассвета стекало с кривой поросли сосенок и березок в болото. Трава покрыта инеем, а с небольшого озерца, на берегу которого они остановились вчера вечером, шел пар.