Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 41 – Лилия Тимолаева

— Шанс на что?

— На восстановление.

Он посмотрел на стены.

На облупленные панели, потемневшие балки, трещины в плитах, пустые рамы, следы старой пыли, на двери, которая сама решала, кого впускать. На лестницу, где стоял Севар Эйрен, последний хозяин, которого все, похоже, давно считали невозможным.

— Вы называете это восстановлением?

— Пока я называю это началом.

— Началом чего? Нового разрыва? Новой зимы? Новых исчезновений?

— Началом работы. Обычной, тяжёлой, неприятной. Закрыть проломы. Вернуть сердце в оранжерею. Разобраться с садом. Собрать людей. Накормить детей. Проверить комнаты. Найти, кто снимал задвижки и уносил вещи. Понять, почему дом признал меня. Понять, почему Севар не может выйти за стены. И почему вы так хотите снести место, которое когда-то, судя по вашему лицу, было вам небезразлично.

Аркт молчал.

Севар тоже.

Лада поняла, что попала в самый центр. Не знала, куда именно, но попала. Иногда тишина после слов говорила больше, чем ответ.

Наместник медленно снял перчатку с правой руки.

Лада напряглась.

Но он не потянулся к сердцу. Вместо этого поднял ладонь. На коже у основания большого пальца темнел знак — драконье крыло, пересечённое тонкой линией. Знак власти, рода или клятвы. От него повеяло жаром, и дом вокруг ответил тревожным скрипом.

— Тридцать дней, — сказал Аркт.

Хенна резко подняла голову.

Брам выругался себе под нос.

Севар сделал шаг вниз, но остановился, будто невидимая цепь не пустила дальше.

Лада не сразу поняла.

— Что?

— Вы просили время. Я даю тридцать дней.

— На каких условиях?

— Через тридцать дней я вернусь. Если к этому сроку Эйрен-Гард покажет признаки устойчивого восстановления, сердце оранжереи будет на месте, сад не выйдет за границу, дети будут зарегистрированы под временной защитой дома, а хозяйская связь не перейдёт в разрыв, я сниму приказ о немедленном сносе.

— А если нет?

— Дом будет разрушен. Сердце погашено. Все живые выведены. Вы — возвращены в канцелярию округа для пересмотра передачи.

— То есть снова кто-то решит, куда меня деть.

— Если доживёте до пересмотра.

Он сказал это не как угрозу. Как сухой прогноз.

— Великодушно, — заметил Севар.

Аркт впервые посмотрел на него с настоящим раздражением.

— Ты предпочёл бы, чтобы я начал сейчас?

— Я предпочёл бы, чтобы ты не прятал в милости то, что давно сделал виной.

— Не тебе говорить о вине.

Дом глухо ударил под полом.

Сердце в ладонях Лады стало горячее.

— Хватит, — сказала она.

Оба мужчины посмотрели на неё.

И в этот момент Лада вдруг ясно увидела, что перед ней не просто два властных дракона с прошлым, которое может раздавить весь дом. Перед ней две части одной беды. Один остался внутри руин и стал их пленником. Второй ушёл наружу и научился превращать страх в приказы. Оба были опасны. Оба знали больше, чем говорили. Оба привыкли решать за других.

И оба сейчас мешали ей получить то, что нужно.

— Если вы хотите выяснить, кто из вас больше виноват перед домом, садом и севером, назначьте отдельный день, — сказала она. — Я даже выделю вам синюю гостиную, если там к тому времени перестанет падать потолок. Сейчас мы говорим о сделке.

Севар посмотрел на неё так, будто не знал, злиться или смеяться.

Аркт медленно надел перчатку обратно.

— Вы дерзки, госпожа Вейрхольд.