Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 40 – Лилия Тимолаева

— Погашено — это как?

Он молчал.

Лада усмехнулась без веселья.

— Понятно. Ещё одно красивое слово для разрушения.

— Вы не понимаете цену ошибок.

— Зато уже хорошо понимаю цену чужих решений.

Она повернулась к Хенне.

— Принесите сердце.

— Госпожа! — резко сказал Брам.

Аркт застыл.

Севар на лестнице сжал перила.

Хенна не двинулась.

Лада подняла ладонь, не оборачиваясь.

— Я не сказала отдать. Я сказала принести.

Несколько долгих мгновений никто не шевелился. Потом Хенна всё-таки повернулась и ушла в кухонный коридор. Её ключи сухо звякнули, звук удалился, растворился в глубине дома. Аркт смотрел вслед, но не сделал попытки пройти за ней.

— Если вы думаете торговаться сердцем оранжереи, — произнёс он, — вы плохо выбираете предмет торга.

— Я торгуюсь не сердцем. Я торгуюсь временем.

Он медленно повернулся к ней.

— Временем?

— Да.

— У вас его нет.

— Значит, продайте мне немного. Вы же наместник. У вас всё должно быть с запасом: власть, стража, повозки, право сносить чужие дома без суда.

Севар негромко сказал:

— Она сейчас тебя оскорбляет или просит?

— И то, и другое, — ответила Лада, не глядя на него. — Не перебивайте.

Аркт изучал её лицо.

— Говорите.

Вот теперь Лада почувствовала, что первый маленький уступ получен. Не победа. Даже не шаг к победе. Просто наместник вместо приказа дал ей несколько минут. В этом доме, где каждая дверь открывалась неохотно, несколько минут тоже были ключом.

Хенна вернулась, неся сердце оранжереи на сложенной вдвое тёмной ткани.

Дети, спрятанные в восточном крыле, наверняка почувствовали его движение. Дом — точно почувствовал. Кухонный коридор за спиной Хенны словно потеплел, золотые линии на косяках замерцали едва видимо. Когда она подошла, Лада увидела, что чёрный камень изменился после ночи. Прожилка стала шире. В ней двигался свет — не ровный, а пульсирующий, как тихое дыхание под землёй.

Аркт смотрел на сердце не отрываясь.

В его взгляде не было алчности. Но было узнавание. И боль, слишком быстрая, чтобы он успел её скрыть.

Севар заметил это тоже.

— Всё ещё помнишь, — сказал он тихо.

Аркт не ответил.

Лада взяла сердце с ткани. Камень сразу отозвался теплом. Оно разошлось по ладоням, поднялось к запястьям, коснулось груди, и на мгновение перед глазами снова мелькнула оранжерея прежней — целый купол, серебряные листья, дети между кадками, женская ладонь на чёрном камне.

Потом видение исчезло.

— Это не оружие, — сказала Лада.

— Нет, — ответил Аркт.

— И не просто печать.

— Нет.

— Оно защищало детей.

Наместник медленно перевёл взгляд на неё.

— Не только детей.

— Но детей тоже.

— Да.

— Тогда я не отдам его тому, кто приехал ломать дом.

— Если я не заберу сердце, сад придёт за ним.

— Если вы снесёте дом, куда пойдут дети?

— Их заберут под надзор северной власти.

Лада почувствовала, как за спиной напрягся Брам.

— То есть туда, откуда они прячутся.

— Если они изгнанники, их должны зарегистрировать.

— Они дети.

— В северных землях дети тоже могут быть носителями опасной силы.

Слова были холодные, законные, выученные. И от этого Лада почти физически ощутила, как где-то в восточном крыле Риса, если слышит хотя бы часть, сжимает свою палку сильнее.

— Лорд Аркт, — сказала она, — вы сейчас говорите не с человеком, который вырос в ваших законах. Может быть, поэтому мне проще заметить очевидное. Дом не погиб окончательно. Огонь горит. Стены держат. Сад ещё за границей. Сердце цело. Дети живы. Севар жив, как бы это ни портило ваши планы. Я признана хозяйкой. Значит, есть шанс.