Книга Другие американцы, страница 135 – Лайла Лалами

— Чувак. Ты чего? Это же я!

— Какого хрена?

Кожа Фиерро в темноте казалась совсем бледной, а черты лица – словно нарисованные углем. Он встал и потер ушибленное бедро.

— Размахиваешь этой штукой, как бейсбольной битой. Больно!

— Какого хрена ты приперся?

— Ты снова не согласился пойти в боулинг.

— И поэтому ты решил проследить за мной?

— Мне стало интересно, где ты пропадал последние несколько недель. Ты больше не хочешь никуда ходить. – Фиерро стряхнул с себя пыль и натянул капюшон худи на голову. Потом он покачал головой и многозначительно присвистнул, эту дурацкую манеру он перенял еще у Флетчера, давным-давно. – Не знал, что тебе так нравятся мусульманские киски.

Я ударил его так сильно, что его голова дернулась назад.

— Не приближайся к ней, ты понял? – сказал я.

Фиерро охнул, схватился рукой за челюсть, но устоял.

— Ты мне не указ, черт. Что захочу, то и сделаю.

Я снова замахнулся, но на этот раз он ожидал удара и увернулся. Он попытался врезать мне в ответ, и мы повалились на землю, размахивая кулаками и пиная друг друга. Грязь забилась мне под рубашку, я чувствовал, как песчинки оседают у меня между лопатками. Потом я ударился головой обо что-то твердое – камень с краю изгороди. Отступать было некуда. Я двинул ему коленом в пах, потом оседлал его и начал избивать, не останавливаясь, даже после того, как почувствовал кровь на костяшках пальцев.

— Джереми, – окликнула меня Нора. – Джереми, хватит.

Я слез с него и отдышался. Оцепенение прошло, и я внезапно почувствовал, что порезал бровь и что у меня болят руки. Но в остальном все было в порядке. Даже слишком в порядке. Я как будто вернулся наконец в родной и любимый дом.

— Что случилось? – спросила она и подошла ближе.

Нора надела шорты и белую майку, такую тонкую, что сквозь нее просвечивала грудь. Я шагнул вперед и загородил собой Фиерро.

— Что с тобой?

— Все хорошо, детка. Вернись в дом.

Фиерро позади меня пытался встать на ноги.

— Что происходит? – спросила Нора, вытягивая шею, чтобы посмотреть на него. – Что он здесь делает?

— Иди в дом.

— Скажи мне, что происходит.

— Уйди, я прошу тебя.

Нора переводила взгляд с Фиерро на меня и обратно. Она как будто хотела что-то сказать, но потом передумала и ушла в домик. Я смотрел ей вслед, пока она не скрылась за углом, потом повернулся к Фиерро. Тот все еще лежал на земле, его свитер был задран, брюки заляпаны грязью. С некоторым усилием он встал и отряхнулся. Мы посмотрели друг на друга, пытаясь понять, что же случилось здесь, в темном и пустом дворе старого дома. Потом он вдруг сделал нечто, что потрясло меня: он заплакал.

— Прекрати, – сказал я. – Возьми себя в руки. Тебе пора идти.

Но он продолжал всхлипывать. Я никогда не видел Фиерро таким. Рукавом свитера он вытер слезы и кровь, размазав грязь по глазам, будто хотел закамуфлироваться.

— Куда мне идти? – спросил он. – Мне не к кому идти.

Гнев медленно покидал меня, его место заполнило чувство вины. Чувство вины за то, что я выжил, а другие ребята из моего взвода погибли, за то, что я был здоров, а другие стали инвалидами, за то, что я нашел любимого человека, а другие были одиноки.

— Дай мне ключи от машины, – сказал я.

— Зачем?

— Просто отдай мне ключи и жди здесь.

Я вернулся в дом и обнаружил, что Нора стоит за дверью. Она набросила кардиган сверху на майку и ждала меня, обхватив себя обеими руками.