Книга Другие американцы, страница 133 – Лайла Лалами

На рассвете третьего дня я вернулся домой и сразу же поехал в полицейский участок на очередную смену, а потом в общественный центр, где должен был встретиться с Фиерро на группе психологической поддержки. Мне страшно хотелось спать от усталости, и я боялся заснуть во время сеанса, поэтому решил налить себе большую чашку кофе из кофейника, который стоял на столике под настенными часами. Фиерро был в отвратительном настроении. Он рассказал, что не получил повышения, которое ему обещали в «Волмарте», и что, похоже, до конца своих дней так и останется продавцом-консультантом.

— Наверняка что-нибудь еще подвернется, – успокоил его я, хотя вряд ли был при этом так уж убедителен.

Недовольно проворчав что-то, Фиерро откинулся на спинку стула; все ждали появления ведущего группы. Но за несколько минут до восьми мы узнали, что Росси не придет. Его заменил тщедушный на вид терапевт по имени Декстер, который постоянно щелкал шариковой ручкой.

— Кто хочет сегодня высказаться первым?

Дуг, лысый парень, который все время первым поднимал руку, долго рассказывал о том, как трудно ему сейчас, о том, что он все время находится в каком-то взбудораженном состоянии и не может есть, о том, какой тяжелый у него был день. Двадцать минут продолжалась эта бесцельная болтовня, и в какой-то момент медсестра Адриана не выдержала и перебила его.

— Другие люди тоже хотят высказаться, – резко сказала она.

— Ладно-ладно. – Декстер примирительно поднял ладони. – Давайте успокоимся.

— Я-то спокойна, – огрызнулась девушка.

Фиерро сидел, скрестив руки на груди и повернувшись здоровым ухом в сторону Адрианы.

— Она ничего такого не сказала, – согласился он. – Она спокойна.

Дуг возмутился, что его перебивают, Адриана поинтересовалась, как он считает, что произойдет, если он не заткнется, и Фиерро снова поддержал ее. Декстеру потребовалось немало времени, чтобы восстановить порядок в группе. Но после этого он попросил выступить кого-то третьего, и это тут же расстроило и Дуга, и Адриану, и Фиерро. Я постарался незаметно повернуть запястье, чтобы посмотреть на часы. В тот вечер мне столько еще предстояло сделать. Заправиться. Выписать чек на страховку автомобиля. Загрузить стиральную машину, у меня закончились чистые носки. Внезапно я почувствовал, что на меня смотрят десять пар глаз, и понял, что, видимо, прослушал какой-то вопрос.

— Простите. Вы что-то спросили?

— Вы не хотите рассказать нам о тех моментах, когда вам трудно справиться с гневом? – спросил Декстер.

Мне? С гневом? Ну, раз уж он спросил. Я много на что злился. Я злился, что Васко использовал брошенного младенца для самопиара. Что он отправил нас на тренинг в Сан-Бернардино, чтобы выставить себя в выгодном свете. Меня злило, что люди боятся моей формы. Я – такой же, как и они, но окружающие воспринимали меня либо как представителя власти, либо как какую-то киношную фантазию. Я злился из-за войны. Боже, как же я злился из-за войны! Люди гибли, пока Буш рисовал натюрморты, Рамсфелд писал книги, а Чейни все никак не мог заткнуться. Я злился, что мне приходится тратить вечер, слушая рассказы других разозленных людей.

— Я здесь, чтобы поддержать друга, – сказал я.

— Он со мной, – подтвердил Фиерро, поднимая руку с явным облегчением оттого, что наконец-то сможет высказаться. Он заговорил на обычную свою тему: о жене. О том, что она живет как ни в чем не бывало, что у нее теперь новая жизнь с кем-то другим, а он остался для нее в прошлом. Адриана задумчиво кивала, пока он говорил, как будто понимала, о чем он, или соглашалась с ним. Эта группа психологической поддержки вроде бы и правда помогала Фиерро раскрыться, лучше понять себя, и я был рад, что он продолжает в нее ходить. Я слушал его, и мне вдруг стало интересно, как поживает Мэри, и я решил позвонить ей, когда выдастся свободная минутка, или зайти к ней в парикмахерскую. Мне все равно нужно было подстричься.