Книга Другие американцы, страница 130 – Лайла Лалами

— Дайте сюда, – сказал он, с легкостью забирая у меня сумку. – Я помогу вам.

— Мэм, – сказала кассирша. – Ваша сдача.

Я взяла у нее две купюры и пригоршню монет, и, пока прятала все это в бумажник, она начала сканировать покупки Джереми, так что мне пришлось ждать, пока он расплатится.

После этого мы вместе вышли из магазина. Стояло солнечное июньское утро, было очень жарко, двое детей на тротуаре ели мороженое, и шоколад таял и стекал по их рубашкам, но они не обращали на это совершенно никакого внимания, просто наслаждались лакомством. Я пошла через парковку к машине, Джереми шел рядом и нес мои покупки. Молчание слишком затянулось, мне стало неловко, и я решила вежливо спросить его о чем-то.

— Как поживает ваш отец? – спросила я. – Его зовут Марк, да?

— Отец? – переспросил он, удивленно взглянув на меня. – Думаю, хорошо. Я давно его не видел.

— Он починил нам дверь в гараже. Это было давно.

— Ясно. В последнее время он почти не работает; он уже не молод.

Не знаю почему, но мне вдруг стало невероятно грустно после его слов. Наверное, мне послышалось в них что-то знакомое, кому, как не мне, знать, как распадаются, разлучаются семьи и как трудно бывает снова собраться. Мы дошли до машины, и Джереми отдал мне сумку с продуктами, а я стояла на солнце и смотрела ему вслед и думала, что больше мы друг другу не чужие, он и я.

Пару недель спустя Сальма пригласила меня в гости на День отца. Мне не особенно хотелось видеть сестру, но она сказала, что после бранча мы поедем на могилу папы в Роуз-Хиллз, и мне оказалось довольно трудно придумать причину, по которой я могла прийти только на одно из этих мероприятий. Со смешанным чувством страха и покорности судьбе я ехала по Олд-Уомен-Спрингс-роуд в Ландерс – городок, в который несколько лет назад переехала моя сестра с мужем. Они жили в доме площадью 260 квадратных метров с фрамугой над входной дверью и огромными окнами, выходящими на восток. Все в нем кричало о деньгах: благоустроенный сад, сделанный на заказ почтовый ящик, табличка с предупреждением «Симпсон секьюрити». Дверь при этом, как ни странно, была приоткрыта, и я уже была на середине гостиной, когда вдруг заметила своего зятя.

— Дверь была открыта, – сказала я.

— Тебе не нужно оправдываться, – мягко сказал Тарек. – Это твой дом. Ты здесь всегда желанный гость.

— С Днем отца, – сказала я и протянула ему поздравительную открытку, которую купила тем утром в «Уолгринс».

В тот день в отделе канцелярских принадлежностей было полно детей разных возрастов, но мне каким-то образом удавалось сохранять самообладание, пока я не увидела девочку лет восьми-девяти, которая спрашивала у старшего брата, понравится ли папе открытка, которую она выбрала. Мне пришлось потом какое-то время просидеть в машине, чтобы успокоится и взять себя в руки перед тем, как поехать в гости к сестре.

— А где все?

— Спасибо, – сказал Тарек. Он как будто был искренне рад открытке и разглядывал ее все время, пока мы разговаривали. – Твоя мама еще не приехала. Дети играют, а Сальма на террасе. Хочешь, пойди к ней, а я принесу вам лимонаду.

Из гостиной донесся грохот, как будто что-то рухнуло – башня дженга? – и язвительный смех Аиды. Я открыла стеклянную дверь и вышла на террасу. Сальма сидела под зонтиком в шезлонге так неподвижно, что на мгновенье мне показалось, будто она спит. На ней был мятно-зеленый топ и белые льняные брюки, словно она собиралась фотографироваться для журнала «Оранж кост», фотографию с ней могли бы опубликовать в разделе «Одежда на выходные». Ее волосы были уложены в сложную прическу, на укладку наверняка ушло несколько часов. Но когда она подняла голову, я заметила у нее под глазами мешки, которые не смог замаскировать даже тщательный макияж.