Книга Другие американцы, страница 128 – Лайла Лалами

— Тсс, – прошептал я, – тише, малыш, все хорошо. – Я протянул ему указательный палец, и он тут же схватил его.

Я с силой пнул ногой входную дверь и вышел на улицу, прижимая к себе младенца. Во дворе, щурясь от солнца, ждал сосед.

— Ни хрена себе! – сказал он.

Я повернулся спиной к солнцу, закрыв от него малыша, и связался по радио с диспетчером. Я никак не мог вспомнить, какова процедура в подобных случаях, и мне пришлось ждать указаний сержанта. Но на сей раз Васко был любезен со мной.

— Оставайтесь на месте, Горецки, – сказал он. – Мы немедленно отправляем помощь.

Как только медбрат приложил стетоскоп к груди малыша, тот снова начал плакать и дрыгать ножками под одеяльцем.

— Сердцебиение хорошее, – улыбнулся мужчина. Это был пожилой мужчина с крашеными волосами и толстым слоем гигиенической помады, видимо для того, чтобы выглядеть помоложе и покруче.

Закончив измерять жизненные показатели ребенка, он достал бутылочку с водой.

— У него в подгузнике кристаллы. Он полностью обезвожен.

— Как вы считаете, долго он там пробыл? – спросил я.

— Трудно сказать. Приблизительно двадцать четыре часа. А может, даже тридцать шесть.

— Господи.

Позади нас сосед давал показания детективу, он медленно, по буквам, называл свою фамилию: «Н-о-в-а-ч-е-к». Задержанный, о котором я почти позабыл, все еще ждал на заднем сиденье патрульной машины. Двое помощников шерифа еще раз обыскивали дом в поисках улик. И пока все это происходило, сержант Васко давал интервью репортеру газеты «Хай-Дезерт стар». На следующее утро на первой полосе этой газеты появилась его фотография с младенцем на руках. «Полиция спасла брошенного младенца», – гласил заголовок.

Прессовать меня после этого он стал меньше.

Память – ненадежный гость. Я долго не могла вспомнить имя молодого человека, который привез Нору в коттедж, когда у нее сломался ключ от машины. Он показался мне знакомым, я не сомневалась, что видела его раньше, но имя вспомнить не могла. А потом как-то я выносила мусор в гараж и внезапно вспомнила не только его имя, но и имя его отца. Тем летом, до того, как Нора уехала в колледж, мне нужно было найти электрика, чтобы починить проводку на воротах гаража. Одна из мам в школе сказала, что нанимала как-то этого человека, поэтому я и позвонила ему. Его звали Марк Горецки. Он починил не только ворота гаража, но и еще множество других вещей, которые давно нуждались в ремонте, например трехпозиционный переключатель и освещение на террасе. Он отлично все починил, но от него явственно пахло пивом, и мне не понравилось, что, закончив работу, он выписал счет на 300 долларов, поэтому я его больше никогда не вызывала, даже когда вентилятор в спальне перестал работать и пришлось спать с открытыми окнами.

Вернувшись из гаража, я остановилась перед фотографиями в рамках в прихожей: на них запечатлены все важные моменты жизни моей семьи, а особенно жизни дочерей – их дни рождения, выпускные, их успехи. И вот в группе музыкантов Нориного джаз-банда, я разглядела молодого человека в костюме, который был ему как будто мал. Я провела пальцем вниз по списку имен и нашла его: Джереми Горецки. Я тогда подумала, как мило было с его стороны отвезти Нору домой в тот день. Ждать помощи из сервиса на такой жаре ей было бы тяжело, к тому же она была совсем одна.