Книга Другие американцы, страница 125 – Лайла Лалами

— Мы победили! – заорал я, чтобы он услышал меня сквозь шум передачи, и в доказательство поднял наградную ленточку Ройала.

Отец выключил телевизор и с трудом поднялся с кресла. Он был высоким и на маму смотрел сверху вниз.

— Ты знаешь, который час? – спросил он.

— Мы поздно выехали из Фресно, – объяснила она.

Она положила сумочку на журнальный столик и расстегнула флисовую куртку, но снимать ее не стала. Стоял холодный февральский вечер, но отец не включил отопление. Жалел деньги.

— Ты обещала выехать домой не позже четырех.

— Да, я помню. Но после шоу нам нужно было поговорить со столькими людьми. Одна из судей, из Ашленда, сказала, что мы обязательно должны выступить с Ройалом в ее городе.

— Ашленд? Который в Орегоне?

— Да.

Я подошел ближе, чтобы показать ему наградную ленточку. Она была сине-желтой с логотипом конкурса.

— Мы заняли первое место, – сказал я.

Я не знаю, что так взбесило в тот момент моего отца. Может быть, звук моего голоса, или то, что Ройал пихал его, пытался залезть на кресло.

— Первое место? – переспросил он. – А сколько это стоит, ты знаешь?

Я понятия не имел. Я оглянулся на маму, надеясь на ее помощь, но отец положил тяжелую руку мне на плечо и, грубо оттолкнув Ройала, заставил меня сесть в кресло. На журнальном столике лежал желтый блокнот, исписанный его каракулями, он вырвал из него листок и велел мне записать стоимость всего, что мы потратили за выходные: бензин для фургона, проживание в гостинице, где можно держать животных, наше питание, взнос за выставку и остальные мелочи.

Мама пыталась его урезонить, говорила что-то вроде: «Милый, давай не сегодня, почему бы нам утром не разобраться с этим?» Но отец только отмахивался от нее, он заставил меня записать все цифры и сложить их. Я не был силен в математике, и мне потребовалось некоторое время, чтобы произвести вычисление.

— Как ты планируешь все это оплатить? – спросил он.

Я не понимал, почему он задает эти вопросы мне. Мне было только тринадцать, и я не должен был ничего оплачивать.

— Мам? – повернулся я к маме.

— Мам? –передразнил отец, потом посмотрел на нее. – Ладно, мам, ты хоть представляешь, сколько раз нужно прокатов обуви и партий в боулинг, чтобы оплатить вам двоим такие выходные?

— Ну перестань, Андерсон, – сказала она. – Не сейчас. Мы устали.

— Ах вы устали?! А я, по-твоему, не устал? Пока вы двое развлекались во Фресно, я весь день работал без перерыва, потому что Грег взял отгул по болезни. Знаешь, сколько я сегодня заработал? И сколько ты потратила?

Когда отец заводился, возражать было бесполезно, потому что он мог кипятиться часами. Когда аргументы заканчивались, он возвращался к первому и начинал все заново. Дело было не в деньгах. Сколько бы мы ни потратили – 50 или 5000 долларов, – он бы все равно устроил скандал, потому что у нас с мамой было общее дело, которое радовало нас, а он при этом чувствовал себя лишним. Мы легли спать, и на следующее утро все было в порядке, как и прежде, пока через несколько недель мы с мамой не уехали в Сан-Диего, на другую собачью выставку. Он увидел фотографию, на которой мы катаемся на американских горках на берегу моря, и снова пришел в ярость. Через некоторое время маме это надоело. Она продала нескольких племенных собак, и мы перестали ездить на выставки. Остались только две: Ройал и Лойал.