Книга Другие американцы, страница 137 – Лайла Лалами

— Послушай, я не могу все время быть рядом. У меня своя жизнь.

Он помолчал немного, прежде чем ответить.

— Ладно. Слушай, извини, что я так вот, без спросу, ввалился к твоей девушке. Я не хотел напугать ее, правда. Просто хотел узнать, куда ты пошел, вот и все. Я не какой-нибудь извращенец. Да и потом, ты никогда о ней не рассказываешь. Я даже не знал, что ты все еще с ней встречаешься. Ты избегаешь меня, как будто стыдишься.

Нет, я не стыдился Фиерро, я просто хотел защитить Нору. Именно поэтому с самого начала я не хотел, чтобы они встречались, не хотел их знакомить. Может быть, от этого стало только хуже.

— Тебе нужна помощь. Медицинская помощь. Я думал, что смогу тебе помочь, но оказалось, что это не так.

— Не нужно обо мне беспокоиться.

— Ты и раньше это говорил, но вот к чему это привело.

Фиерро медленно покачал головой, как будто я не понял, что он имеет в виду.

— Сержант сказал, что я могу пожить у него немного. Помочь ему с пчелами.

— Флетчер тебе позвонил?

— Нет, я позвонил ему.

Это был неожиданный удар. Фиерро знал, как я отношусь к Флетчеру, но позвонил ему, да еще и заговорил о нем именно сейчас. Я разозлился, хотя больше злости меня одолевала усталость. Я понимал, что он все еще не готов разобраться со своими проблемами и просто решил убежать от них. Я подумал, что раз уж Фиерро сделал выбор, то и мне придется выбрать.

Это был последний раз, когда я его видел, хотя после до меня доходили от него вести. Первую весточку я получил через два месяца, когда работал в праздник, в День труда, и сидел один в офисе. Фиерро рассказал мне, что много чего узнал о пчелах, потому что у Флетчера их было сорок тысяч штук. Пчелиные матки могут откладывать до полутора тысяч яиц в день. Трутни вылетают из улья каждую осень, а если матка неожиданно умирает, рабочие пчелы способны развить у себя репродуктивные органы и создать новую матку. Но в Уэйнсборо ему не очень нравилось, он жаловался, что люди на Юге не такие приятные, как он ожидал. В другой раз, где-то через восемь месяцев, он позвонил посреди ночи и спросил, не хочу ли я встретиться с ним и выпить. Он был всего в четырех часах езды, в Неваде. Он звонил из телефона-автомата рядом с эстакадой и из-за шума машин почти ничего не слышал. Мне пришлось повторить ему два раза, что я не могу никуда поехать, что мне нужно на работу рано утром. Я не спросил, что он делает в Неваде.

Морская пехота свела нас, двух глупых пацанов из пустыни, и, хотя мы годами сражались бок о бок, в итоге мы остались совершенно разными людьми, какими и были изначально. И теперь наши пути разошлись.

Где-то на шоссе, на развязке, разбился грузовик, в результате чего по всей автостраде рассыпался груз, который он вез, – детские игрушки, – и шоссе превратилось в полосу препятствий: везде пистолетики, фигурки и куклы. Все движение на шоссе встало. Поэтому только в полночь я вырулила наконец на трассу 880 и с облегчением разглядела оранжевые и зеленые огни Трибьюн-тауэр. Одно лето я работала стажером в этом небоскребе, когда там еще располагались офисы газеты «Окленд трибьюн». Это было одно из моих любимых мест в городе. Жила я на третьем этаже розового дома в викторианском стиле без гаража, лифта и прачечной, и я могла себе позволить снять там квартиру только потому, что снимала ее вместе с подругой. В тот вечер, когда я приехала, Марго сидела в куртке в прихожей, она только вернулась от брата, у которого была в гостях на ужине.