Книга Пенрик и Дездемона. Книга 1, страница 85 – Лоис МакМастер Буджолд

И ничто из этого не ускорит расспросы Освила.

— Тогда как мне вас называть?

Пенрик склонил голову.

— Быть может, своим помощником. Местным проводником. Это близко к истине.

Это была любопытная сдержанность для молодого человека, который во дворце архисвятой принцессы, казалось, весьма гордился своим рангом. Освил полагал, что это лучше, чем необузданная хвастливость, которой иногда грешили те, кого недавно возвысили не по заслугам. Отряд проехал по мосту и свернул на главную улицу, где скоро отыскал местный храм. Он был построен в стиле, напоминавшем амбары и дома, из плитняка и темного дерева, только выше и шестиугольный. Под широким портиком, проходившим вдоль всего фасада, собралась небольшая толпа, и Освил остановил лошадь, взмахом руки велев своим спутникам тоже остановиться. Мгновение спустя он спешился, чтобы проявить уважение. Пенрик последовал его примеру и встал рядом, чтобы посмотреть.

Шли похороны, и они достигли самого деликатного момента – знамения богов или бога. На украшенных хвойными ветками носилках лежала закутанная в саван фигура. У изголовья стоял человек средних лет в пятицветном одеянии святого – нет, прислужника, если судить по единственной косе на его левом плече. По его знаку люди – очевидно, семья покойного – отошли назад к стене, чтобы внимательно наблюдать, а вперед вышли ждавшие в стороне священные животные и их прислужники.

На плече молодого человека сидел ручной ворон, очевидно представитель Отца. Другой юноша, явно родственник первого, держал на поводке медно-золотистого пса, длинная шерсть которого была вычесана до шелковистого сияния, в честь Сына. Голенастая девчонка вцепилась в повод толстого белого пони, косматая шерсть которого была приглажена, насколько это возможно в такое время года; он казался вполне уместным животным для Бастарда. Женщина средних лет держала на руках спокойную кошку, единственным символом Матери на которой была зеленая ленточка вокруг шеи, а маленькая девочка стискивала извивающегося котенка, которому не нравилась такая же голубая ленточка в честь Дочери.

Служитель по одному подзывал людей с животными к носилкам. Ворон, которого молодой человек с надеждой пересадил на вытянутую руку, не проявил интереса к происходящему и перепрыгнул обратно на плечо. Котенок продолжил битву с ленточкой. Пони было принюхался, заставив людей у стены застыть от ужаса, но потом отошел, дергая за повод, чтобы опустить голову и сорвать растущие в углу портика сорняки. Рыжая собака тоже принюхалась, миролюбиво махая хвостом, но без особого возбуждения. Кошка спрыгнула с рук женщины, свернулась клубком на груди покойного – очевидно, это была престарелая бабушка – и моргнула безмятежными золотыми глазами. Волна облегчения пробежала по скорбящим, на мгновение замершим, когда собака дернулась обратно. Но, очевидно, ее привлекла кошка, а не усопшая женщина, и проблема быстро решилась при помощи ревнивого шипения и взмаха когтями.

В храмах больших городов вроде Истхоума знамение того, какой именно бог принял душу усопшего, имело не только теологическое, но и экономическое значение: ордены соответствующих богов забирали себе денежные пожертвования семьи за молитвы о покойном. Здесь же, скорее всего, имелся всего один алтарь, и цвет его покровов менялся по мере смены времен года. Вероятно, служитель проявил талант организатора, пригласив животное Матери последним, вместо того чтобы начать с очевидного. Эти люди могли быть бедными – но не мелочными.