Книга Берсерка, страница 212 – Наталья Петренко

Рунольв птицей взлетел в седло, рванул из притороченного чехла лук, пустился вдогонку. Не в пример другим урманам, он был отличным наездником. Обученный конь послушался движения коленей и пошел быстрой ровной рысью. Рунольв задержал дыхание, прищурился – стрела ударила гонцу точно между лопаток.

Гости Сигвата поспешно убирались через заднюю дверь: в том доме было много дверей, но эту открыли впервые. Впервые хозяевам грозили чужие клинки, впервые кто-то явился требовать платы за пролитую кровь и отнятые жизни. Этих знатных и богатых людей толкал в спину страх. Если о делах Сигвата-ярла узнают люди, худо будет всем. Сам Сигват замешкался, обернулся, увидел, что его воины стоят крепко. Не удержался, подкатился к яме, бросил взгляд вниз. Он не особенно боялся, Сигват. Купец многое повидал на своем веку и был уверен, что ему ничего не грозит. Ну, ворвались в его трактир какие-то люди, затеяли драку в почтенном заведении, потревожили знатных гостей. Разбойники, не иначе, надумали поживиться. Яма с песком, железные клетки? Да, он, Сигват держит в них диковинных зверей с пятнистой шкурой, что привозят из дальних стран. Кто докажет иное? Живым из той ямы еще никто не выбирался, а среди друзей Сигвата дураков говорить против себя нет. Так чего бояться урманскому ярлу?

Удар топора Торвейг остановила легко, играючи. Перехватила, сжала пальцы – и они вошли в крепкое дерево, размолов его в щепки. Огненной волной понеслась по венам кровь, прежняя ярая берсерочья сила жарким пламенем опалила нутро. Торвейг откинула рыжую голову и испустила грозный боевой клич. У крыльца тревожно застригли ушами кони. Рагнар и Рансу должны были услышать – помощь близка!

Берегись, Сигват-ярл, рыжая медведица идет за тобой!

Ошеломленные люди Сигвата голову все же не потеряли, изготовились. У берсерков такая же красная кровь, как и у прочих людей, и еще не говорили про воина, что способен выжить, получив, скажем, рану в сердце. Но для этого с Торвейг следовало сойтись на длину клинка… Лучники согласно выстрелили, но Торвейг быстро шагнула за чужие спины, сорвала с одного викинга щит, прикрылась, потом отшвырнула его прочь со страшной силой – окованным краем одному из противников пришлось в горло, он упал со сломанной шеей. Торвейг снова закричала. Невероятно обострилось зрение, мышцы напряглись до предела. Девушка бросилась в атаку, разя направо и налево. Вот сломался чужой клинок в ее руке, вот второй косо врубился в шлем и расколол его вместе с черепом, как орех.

Один из стрелков лежал на боку, залитый чужой кровью, и смотрел на Торвейг через прижмуренные веки. Он впервые видел перед собой берсерку. Его товарищ погиб быстро и страшно, но он поквитается. Парень не выпустил лук, пальцы держали охвостье стрелы. Осталось выждать момент, когда Торвейг повернется спиной.

Бросившись в погоню за Сигватом, последним, кто исчез на заднем дворе, Торгрим перемахнул было деревянную решетку одним прыжком, но после оглянулся – и замер как вкопанный. Там, внизу, Торвейг! Кузнец взялся за деревянную раму, рванул на себя – решетка затрещала под могучими руками.

Стрелок приподнялся на колено, осторожно поднял лук, задержал дыхание. Цена промаха будет непомерно высокой – Торвейг убьет его и всех остальных. Рыжая берсерка не давала пощады никому: эти люди служили Сигвату. Мучили ее отца, может быть, напали на Винтерхейм. Так пусть отправляются всем скопом в нижний мир, в мокрые и холодные палаты старухи Хель!