Онлайн книга «Берсерка»
|
Ворон Рунольва беспокойно шевельнулся на насесте: кто-то снова нарушил его покой. Он хрипло каркнул, сверкнув глазом во тьме. Кельда наугад отмахнулась ножом. Огромная птица расправила крылья, готовясь пустить в дело крепкий клюв. Кельда бросилась ничком на пол, выронила нож, он отлетел в угол. Унимая бешеный стук сердца, девушка поползла по утоптанному земляному полу. Это просто ворон. Огромный, черный, как ночь, зловещий… но живой, из плоти. Не упырь, жаждущий крови, не злобный мстительный дух, призванный колдуном Рунольвом. Худенькая Кельда ввинтилась под лавку, принялась нашаривать нож. Но вместо рукояти из рога нашарила железное кольцо, врезанное в деревянную крышку, и железные же петли. Да это лаз! Вот как Рунольву удается незаметно появляться и исчезать! Женщины на кухне шепчутся, будто он скидывается нетопырем, а тетка Халлота готова биться об заклад, что филином. На душе у Кельды стало светлее. Жаль, что она не может всем рассказать о своей находке. Но зато теперь они спасены. Подземный ход Рунольва, уж конечно, выведет их на свободу. Рагнар Рагнарссон стоял неподвижно, когда Торгрим сбивал с него цепи. Он слышал знакомые голоса, но разум и душа ярла были словно в оцепенении. Можно ли поверить? Или это злобная шутка, что затеял Сигват? Рагнар тяжело оперся на Торгрима, кузнец вывел его во двор. И только ощутив на своем слепом лице тепло солнечных лучей и дуновение ветра, пленник понял, что его мытарства кончились. Он выпрямился, не отпуская, впрочем, плеча кузнеца. — Торвейг… Растрепанная голова дочери, ее мокрые от слез щеки. Он успел позабыть, какая Торвейг высокая. Его дочь, отважная воительница, берсерка. Страдая от голода и холода, погруженный во мрак слепоты, Рагнар жил лишь надеждой на эту встречу. Он каждый день шептал родные имена: Гуннхильд, Виглаф, Торвейг. Все, что осталось у него в этом мире. Шептал, как молитву, как заклятие. Эти имена спасли его от черного отчаяния и уберегли от безумия. Сигват-ярл сказал, что Виглафа и Торвейг нет в живых. — Ты лжешь, будто у тебя десять языков, паршивый пес! – вскипел Рагнар. – Не поверю, пока сам не увижу! — А ты больше ничего не увидишь, – улыбаясь ответил Сигват. Раскаленное железо, выворачивающая нутро боль. Рагнар прокусил себе губы, но удержал крик. Его мир погрузился во тьму, но сегодня в нем взошло солнце. Десятник Тур и его молодцы между тем выгребли из погребов съестное, выставили на столы. Рагнару поднесли кружку доброго ячменного пива, он сделал большой глоток. — Утри глаза, Рансу. – У Торвейг дрогнул голос. – Хватит нам плакать. Радоваться надо. Маленькая финка смахнула слезы ладошкой. Она знала, что Сигват не убьет ее, вынуждая Торвейг принять бой. Она чаяла, что Рагнар жив, только боялась говорить Торвейг – вдруг она ошибается? Опять же, увидеть ярла Рансу не удавалось, теперь ясно почему – это Рагнар не мог смотреть на мир. Берсерка вдруг улыбнулась: широко, радостно. — Сигват не соврал своим гостям, – сообщила она Торгриму. – Я билась сегодня, как он и хотел. И громко захохотала. Сигват затаился. В Хольмгарде у него был свой двор, правда, хозяином значился угрюмый кривич Руслав, тоже купец. Сейчас Руслав отбыл за море с товаром. Сигват-ярл планировал отсидеться, как сом под корягой, и корил себя лишь за то, что привез с собой Мерет. Дочь одолела просьбами, очень уж хотелось ей поглядеть на гардскую землю. А он, Сигват, временами думал, как устроить встречу Мерет с гардским конунгом. Жениться Ярицлейв на ней, конечно, не сможет. И даже не потому, что, несмотря на всю свою красоту, богатая урманская невеста все же ему не ровня. Эймунд говорил, что молодой гардский конунг умен и осторожен. Он возьмет в жены дочь правителя, чтобы заключить с ним военный союз, Эймунд взялся устроить это дело. Скоро в Хольмгард явятся послы от свейского короля. А вот взять Мерет в наложницы Ярицлейву никто не помешает. А если она сумеет родить сына и конунг его признает?.. |