Книга Берсерка, страница 248 – Наталья Петренко

— На своих хочешь взглянуть?

— Хочу. А можно?

— Отчего же. – Подранка подвинула к ней большое глиняное блюдо. – Думай, проси. Он покажет.

Чеслава робко катнула клубочек по краю. Зажмурила глаза, представляя матушку со Славкой. Обожженная глина пошла зыбью, но и только. Лесовица подошла, прихрамывая, положила руку Чеславе на плечо. От ее сухой ладони шло тепло.

— Не о том, видно, думаешь. Ничего, навыкнешь еще.

Так и есть: вот Отава-бортница сидит на лавке, застланной медвежьей полостью. Скрестила ноги, как степнячка, на колени уложила меч, водит по клинку промасленной кожей. Лицо у матушки было открытое, радостное. Славка устроился рядом, открыв рот, слушает кого-то, время от времени приглаживая непокорные вихры.

— А на Кальку можно поглядеть? – осмелела Чеслава. – На Калину, Белоярову дочь.

— Калина-калина, сама себя хвалила… – усмехнулась Подранка. – Знаешь такое присловье?

— Не-е-ет, – протянула Отавишна, – а чего там?

— …я, говорит, с медом хороша. Мед отвечает: а я и без тебя хорош!

Чеслава хохочет.

* * *

Рагнар Рагнарссон выбрался на палубу, коснулся рукой борта, прошел на нос. Он почти забыл, как это – когда в лицо тебе бьет морской ветер, оставляя на губах привкус соли. Услышал за спиной шаги, улыбнулся. Торвейг и Торгрим теперь неразлучны. Чуть погодя различил и легкую поступь Рансу. Они все плывут домой.

Рагнар решил, что заново отстроит Винтерхейм. Ничего еще не кончено! Пока рождаются дети, смерть вовек не восторжествует над жизнью. И пока ходят по земле бесстрашные, сильные и верные люди вроде Торвейг и Торгрима. Ну, или Кетиля с Кельдой.

В уединенно стоящем фьорде Торвард Рагнарссон открыл синие глаза и недовольно завозился, лежа на теплых коленях сестры Кетиля, которую люди прозвали Колючкой. У мальчика резался первый зуб.

Спасибо за выбор нашего издательства!

Поделитесь мнением о только что прочитанной книге.