Книга Берсерка, страница 186 – Наталья Петренко

Ближе к вечеру в ворота несмело постучались. Прав впустил двух девок: Ефросинье, просватанной невесте, мачеха воспретила ходить по городу одной. Еле-еле она выпросилась в храм да уговорила подружку Алипию уйти вместе с ней со службы. Та согласилась из любопытства: не каждый день идешь к девке, что живет своим двором, да еще и сражается наравне с мужами из дружины. Про себя Алипия, худая как жердь, да еще лицом нечистая, полагала, что Ефросинье повезло: выходит замуж за богатого. Иноверец, конечно, но, может, уговорит со временем мужа обратиться к Христу, мало ли крещеных урман. К ней самой никто не сватался, и засидевшаяся в девках Алипия подумывала о монастыре. Прав успокаивающе кивнул обеим, заковылял по ступенькам крыльца.

Рансу пригласила девок к столу, Эрна налила в глиняные кружки кислого хлебного кваса, какой все здесь пили. Алипия, не скрывая жгучего любопытства, оглядывалась по сторонам, примечая, как живет воительница. Будет потом что рассказать дома. Ефросинья уперла глаза в стол и бесконечно теребила волнистый кончик своей косы.

Прав принялся рассказывать. Эрна, присев за стол, слушала, подперев ладонью мягкую щеку, Рансу сочувственно кивала. Торвейг силилась представить, каково это, когда выдают за немилого? Да что там немилого – чужого, незнакомого. Что бы делала она сама? Дралась, конечно. Хоть со всем миром, пока живая. В Винтерхейме такого не водилось. Гуннхильд даже рабов не принуждала соложничать.

— Прав сказал, ты помочь можешь… – тихо молвила девушка. И подняла заблестевшие надеждой глаза.

— А ты веришь в Белого Бога? Ты… как это… крещеная?

Ефросинья благоговейно сложила персты и осенила себя крестным знамением.

— Как ты это делаешь? Покажи! – заинтересовалась Торвейг. Подумала и добавила: – Я бы и так помогла.

Олаф Кривой, сидя за столом в Вальгалле, одобрительно ухмыльнулся и поднял золоченый рог с хмельным медом. По крайней мере, так казалось берсерке.

— Когда я была маленькой, – начала Торвейг, – старуха Нанна рассказывала, как могучий Тор, владыка громов и молний, лишился Мьелльнира. Злобный великан похитил волшебный молот, когда Тор заснул под деревом. И пообещал, что вернет украденное чудесное оружие, только если Фрейя, прекраснейшая из богинь, выйдет за него замуж.

— И она вышла? – с интересом спросила Алипия. – Из-за какого-то молота?

— Нет, конечно. Фрейя страшно разгневалась, услышав предложение великана. И тогда, – Торвейг озорно сверкнула глазами, – Тор отправился на брачный пир вместо нее, переодевшись в женское платье.

— Как это? – захлопали глазами девушки. – Жених тот ослеп, что ли? Если подмены не заметил.

— Может статься, – тихонько хихикнула Рансу, – ему глаза отвели.

На том и порешили. Торвейг азартно потерла ладони. Ей не терпелось пересчитать ребра неведомому жениху. Видишь, не хочет девка за тебя идти, так она в своей воле. Или думаешь, за деньги можно жену купить, как рабыню? С мачехой Люнегой бы еще не мешало потолковать, но это после успеется. Видишь, Олаф, я делаю, что ты просил. Я помню.

— Смотри, Торвейг, – серьезно сказала финка. – Как бы тебе и правда замуж не выйти.

Берсерка фыркнула от смеха и подавилась квасом, покраснела, закашлялась.

— Из себя он каков хоть, жених твой? – спросила она Ефросинью.