Книга Храмовница, страница 60 – Елена Тимофеева

— Проверить хочешь? — спокойно спросила она. — Пропусти добром, болезный, молод, поживи ещё!

— Да ты мне грозишь? — Красавчик расхохотался, тряхнул чубом.

— Ты в лесу, что ли, рос, невежа? — пожала плечами Демира. — Кто ж так гостей встречает?

— А ты сама не из лесу ли? — не унимался он. — Вон какая дикая!

— Мне Хрюша нужен, — призналась она, — сказывали, здесь он.

— А ты-то кто сама, что Хрюша тебе нужен? — удивился парень.

— Что тебе до моего имени? — устало отозвалась она и нехотя добавила: — Демира меня зовут.

Улыбка сошла с лица черноволосого красавчика, и он молча посторонился, пропуская её.

— Вон Хрюша, — показал на человека за столом в углу трактира.

Тот сидел в тени, низко опустив голову, положив на стол локти и сцепив руки в замок. Густые чёрные волосы закрывали его лоб. Перед ним стояла бутыль, на блюде сохли обглоданные кости, лежала опрокинутая кружка, и пролитое вино уже успело впитаться в доски столешницы, оставив тёмное пятно. Чадила масляная лампа, бросая круг жёлтого света на большие, испещрённые шрамами руки, и Демира заметила, что на правой нет мизинца и одной фаланги безымянного пальца.

Она перешагнула через скамью и села.

— Доброго тебе вечера, Хрюша! — поздоровалась негромко.

Он поднял голову, окинул её цепким взглядом чёрных глаз, больших и красивых, как у парня, что встретил её на пороге. Но во взоре Хрюши и в помине не было кокетства да задора, а отражалась её собственная беспросветная ненависть. Тёмный платок закрывал нижнюю часть его лица, и атаман походил на факира-фокусника из бродячего цирка. Не смущал людей, пряча своё увечье.

— Кто ты? — задал он вопрос.

Голос его, густой и низкий, прозвучал тягуче, будто буквы к языку прилипали. Хрюша был пьян и казался безразличным ко всему вокруг, но, падая в бездну глаз подсевшей к нему девки, почувствовал холод. Волосы шевельнулись на затылке от её взгляда, пустого и страшного, точно такого, как видел он в зеркале, когда смотрел в него, сняв свой платок и стиснув зубы.

— Демира, — ответила она.

Он чуть подался вперёд, всматриваясь в её лицо, притянутый омутом её бездонной ненависти.

— Ты устроила резню в Магрибе? — спросил.

Она кивнула:

— Я.

Он дотянулся до бутыли, налил вина и подал ей.

— Твоё здоровье, — сказала Демира, поднесла к губам кружку и выпила до дна.

— Зачем пожаловала? — последовал ещё один вопрос.

— Возьми к себе, — попросила она, — одной дорогой идём.

Хрюша молчал, неотрывно глядя на неё, и Демира не отводила взгляд.

Встретивший её в дверях красавчик подошёл к ним, по-свойски поставил на стол кружку, налил себе вина и сел. Демира опять подумала, что глаза у него точно такие, как у Хрюши.

— Это брат мой меньшой, — угадав её мысли, кивнул главарь разбойников. — Булатом звать.

— Доброе имечко! — братец развязно подмигнул гостье. — Точно звон стали, хлёсткое, сильное!

— Имя не так важно, как тот, кто его носит, — напомнила Демира. — Так что ответишь мне, Хрюша?

— Люди нужны, — изрёк он. — Если умеешь хоть половину из того, что о тебе говорили в Магрибе, оставайся.

— Я не знаю, что обо мне говорили в Магрибе! — отрезала Демира.

— Ты дерзкая, — заметил Хрюша.

— Как понос! — добавил Булат и хлебнул из кружки.

— И смелая до безрассудства, — продолжал его брат. — Ты хоть понимаешь, что сидишь в волчьей пасти? Здесь всюду мои люди, и они не те сонные кошки, которых ты в Магрибе к лавкам кинжалами поприбивала!