Книга Храмовница, страница 63 – Елена Тимофеева

— Перекуй, будь ласков, — согласилась Демира.

— Молочка испей, — предложил Булат, — не побрезгуешь из моей кружки?

— Лей, — ответила Демира, — не сифилисный чать.

— Погоди, не пей пока, — остановил её голос Хрюши.

Он сошёл со ступеней заднего крыльца, протянул Демире крепкий, оструганный шест.

— Ну, покажи своё умение!

— Изволь! — Демира взяла палку, прошла на утоптанную площадку двора, встала там.

Хрюша сделал выпад, она отразила. Он неуловимо метнулся в сторону, ударил ещё раз, она опять отбила, пошла в атаку, взмахнула шестом и не успела понять, как оказалась на земле.

— Ёбаный гололёд! — сочувственно вздохнул Булат.

Кровь бросилась в голову Демире, она быстро вскочила на ноги, упрямо стиснула зубы. Упав, хорошо приложилась затылком о стылую, чисто выметенную землю, аж в глазах потемнело.

Хрюша ждал, когда она поднимется, примет стойку. Наблюдал за ней, видел, что ударилась неслабо, но помочь, подать руку не спешил. Коль назвалась воином, то справится с болью.

Опять атаковала Демира, но Хрюша легко отразил её удар. Она нанесла следующий.

Подул холодный ветер, забрался под рубаху, укусил за шиворот. Демира зябко передёрнула плечами, крепче перехватила шест. Она нападала, била, а он стоял, как скала. За мгновение успевал увидеть, откуда последует новый выпад, и незримо уходил от опасности. Рубаха Демиры взмокла от пота, косы растрепались. Она устала, дышала тяжело и часто, жаром пылало разгорячённое лицо.

Конюх Мирон оставил свою сбрую, с жадным любопытством наблюдал за поединком. Булат щёлкал семечки, хихикал, жмурился под редкими солнечными лучами, что прорезывали сердитые снежные тучи.

— Довольно? — спросил Хрюша.

— Нет! — Демира утёрлась рукавом, собрала все силы и коротко ударила. И опять земля и небо поменялись местами.

— Вставай! — Хрюша протянул ей руку.

Тёмный платок закрывал его лицо до самых глаз, и они — бесстрастные, чёрные — смотрели холодно, сквозь неё. Ему всё нипочём было: никакой удар, никакая зима, никакое похмелье после вчерашнего, он будто не ведал бед человеческих, охраняемый тайным заговором.

— Кто внушил тебе, будто ты воин? — презрительно усмехнулся Булат и сплюнул шелуху от семечек. — Да в чью голову пришла мысль вложить в твою руку меч? И это ты в Магрибе одна в капусту порубала четверых? Болтают!

— Просто сегодня не лучший твой день, Демира, — спокойно сказал Хрюша. — Смурно, стыло, к ночи опять снег пойдёт. Дай руку.

Он легко поднял её, смотрел на нескрываемую досаду и бессильную ярость её поражения.

— Мне люди нужны, — сказал он. — Каждый на счету. До весны поучу тебя, а после в ставку поедем.

— В ставку? — не поняла Демира.

— В лесах, — пояснил Хрюша, — форт есть, укрытый надёжно. Беглые каторжане строили. Мы подлатали его, мои люди зимуют там, охраняют, припасов довольно, сотню солдат принять можно и осаду месяц держать.

— Славно! — Её пересохшие губы тронула улыбка. — Тебе мзду заплатить надо, я полагаю...

— Не надо.

— Я не бедна, Хрюша. У меня есть деньги, — возразила Демира, — и, коль тебе не нать, отряду пригодится.

— У отряда тоже есть, — чёрные глаза чуть сощурились, и по голосу она поняла, что он улыбается под своим платком, — а к лету будет больше, а к осени — ещё больше. Идём, — велел, — ты застудишься под ветром.