Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 86 – Джон Диксон Карр

— Да, Рэйф, – сказал он. – Она действительно здесь находилась.

— Это плохо, – пробормотал Дэнверс. – Очень плохо. – С этими словами он принялся расхаживать по комнате, заглядывая во все углы.

Г. М. между тем созерцал кровать с той стороны, где у изголовья, возле окна, притулился ночной столик. С хмурым видом он оглядел песочного цвета покрывало, натянутое сейчас на подушки. К изумлению Дэнверса и Поппи, он не без усилия залез на кровать и перевернулся на спину, будто вдруг решил отдохнуть.

— Вы что же, – поинтересовался Дэнверс с ноткой сарказма, – пытаетесь восстановить события?

— Да нет! Бог с вами. Сейчас увидите!

Опершись на левый локоть, Г. М. сверху донизу оглядел окно, что располагалось слева. После чего он перевернулся на живот. В конце концов, снова перекатившись на бок и со страдальческим видом бросив взгляд в небо, он опустился на колени, подобно резиновому пивному бочонку, чтобы рассмотреть ковер.

— Эй! – подал голос Г. М. – Девчонка тут? Поппи!

— Да, сэр?

— Кровать со вчерашнего дня перестилали?

— Нет, сэр. Мне ужасно жаль, но…

— Ладно, все в порядке. Вернее, не все в порядке. – На лице Г. М. появились признаки беспокойства. – Рэйф, я знаю, что пенсне вы носите только для красоты. А не при себе ли у вас лупа, которой вы действительно пользуетесь?

Проглотив колкость Г. М., Дэнверс извлек из кармана своего потертого пиджака большое увеличительное стекло. Оно произвело глубочайшее впечатление на Поппи, поскольку было в ее глазах явным доказательством того, что вот теперь-то детективы приступят наконец к делу. Ее догадка подтвердилась, когда Г. М. внимательнейшим образом рассмотрел через лупу бок кровати и ковер. Наконец, стоя на коленях, он переключился на тумбочку в нижней части ночного столика. Она представляла собой деревянный ящик, размером примерно восемнадцать на восемнадцать дюймов, с расписной дверцей. Открыв ее, Г. М. обнаружил в тумбочке несколько пустых пузырьков из-под лекарств. Это открытие привело его в еще большее волнение. Тщательно обследовав дно тумбочки, Г. М. рявкнул:

— Фонарик! Есть в этом доме электрический фонарик?

Поппи ответила, что есть, и вихрем вылетела из комнаты. Не прошло и минуты, как она вернулась с фонариком в руке.

Г. М. в очередной раз исследовал тумбочку, светя в нее фонариком, разглядывая в лупу и водя рукой по ее дну. Затем он захлопнул дверцу и, пыхтя, поднялся с колен.

— Рэйф, – сказал он полным отчаяния тоном, – я облажался.

— Вы намекаете, – ехидно осведомился тот, – что кто-то прятался в этой маленькой тумбочке? В ней даже лилипут бы не поместился!

— Не тарахтите, Рэйф. Терпеть не могу, когда тарахтят.

— Так в чем дело?

Речь Г. М. стала несколько невнятной:

— Анонимщик… Легко вычислить, трудно доказать, если Вдова теперь затаится. Запертая комната… Трудно вычислить, легко доказать… Я так и думал, что заберут, но следы!.. Я думал, что разгадал эту загадку, а оказалось, что не эту… Думал, что открыл нужную дверь, но выяснилось, что не тем ключом. А может, и тем… Но улики! И все, конечно, из-за того… – Г. М. безотрадно постучал себя фонариком и увеличительным стеклом по лысине. – Ладно! – порывисто сказал Г. М. – Если вы полагаете, что я брежу, я объяснюсь. Во-первых, – кивнул он в сторону окна позади ночного столика, – вы должны помнить (не в пример мне), что ни одна из дверей, выходящих в коридор, не прилегает к плинтусу вплотную…