Книга Ночь у вдовы-пересмешницы, страница 89 – Джон Диксон Карр

— Ох, деточка! Что произойдет, когда и без того напуганные люди узнают, что Вдова может проникнуть в дом к кому угодно, несмотря на запертые двери и окна?

— Но ведь она этого не может!.. Разве нет?

— Нет, не может. Сомневаться в этом не приходится. Это все хитрый трюк. Как я и говорил, ничего подобного с вами больше не случится. Но суть в другом: люди поверят в то, что посчитают правдой. Викарий мог бы вам об этом рассказать.

— Мог бы, – согласился преподобный Джеймс.

— Тогда ближе к делу! Вот вы! – гаркнул Г. М. и ткнул пальцем в Уэста.

Уэст, который все время украдкой поглядывал на преподобного Джеймса с таким выражением лица, будто хотел сказать: «Это невозможно. Это просто безумие», от окрика Г. М. встрепенулся.

— Как вы поступили с револьвером «веблей» тридцать восьмого калибра? – спросил Г. М.

— Мне следовало это объяснить. – Уэст провел рукой по волосам. – Я забрал его. Но бог свидетель, я и думать о нем забыл, пока не стал снимать с себя одежду.

— Вы вернули его Фреду Корди?

— Учитывая обстоятельства, – сухо ответил Уэст, – я посчитал лучшим этого не делать.

— Вы сегодня видели Корди?

— Да. С ним все в порядке. Он опять читал Тома Пейна^[8]. Много ли ему для счастья надо? Процитировать пару строк из «Прав человека»!^[9]

— Куда же вы тогда подевали револьвер?

— Ну, я… – Уэст осекся, и у него в глазах появилась тревога. – Я просто положил его на стол возле пишущей машинки.

От удивления Г. М. открыл рот.

— Вы не заперли его в какую-нибудь тумбочку, сынок? Вы даже входную дверь вашего коттеджа не заперли?

— Послушайте! – сказал Уэст. – У меня в коттедже дверь вообще не запирается. Насколько я помню, замка там нет.

— Так, – Г. М. задумчиво потер щеку, – немедленно возвращайтесь домой и возьмите револьвер. Потом зайдите за Фредом Корди и приведите его сюда. Не дай бог ему от вас ускользнуть, пока я его не допрошу. Понятно?

— Понятно. Что-нибудь еще?

Тем временем Дэнверс, нарушая правила этикета, повернулся спиной к остальным и стал разглядывать высокий комод в дальнем углу комнаты. Мысли его витали далеко. Он рассеянно коснулся ручного зеркальца, расчески, маникюрных ножниц, пилки для ногтей и пудреницы, а потом обернулся и отчетливо произнес:

— Вам не приходило в голову, Генри, что вы могли бы избавить нас от лишней нервотрепки, кратко изложив свои соображения?

— А конкретнее, Рэйф?

— Вы говорите, будто вся деревня напугана неким персонажем, который способен проникать сквозь запертые двери и окна. Допустим. Вы говорите, что знаете, хотя и не можете пока доказать, как был проделан сей трюк. Ну так расскажите нам, раскройте тайну и положите конец страхам.

— Рэйф, – сказал Г. М., сжимая столбик кровати, – я больше не произнесу ни слова. Дело не в том, что я хочу напустить загадочности, и не в том, что я опасаюсь, будто кто-то из вас по своему чистосердечию проговорится. Но я не рискну рассказывать вам это всем сразу.

— Вы намекаете, – забеспокоился преподобный Джеймс, – что кто-то из нас…

— Я ни на что не намекаю! Я только пытаюсь донести, что кому-то грозит – или может грозить – большая опасность. Кстати говоря, не отстают ли ваши церковные часы на четыре-пять минут?

— Я… да, боюсь, что отстают. А почему вы спрашиваете?

В коридоре зазвонил телефон. Под его трель Гордон Уэст поспешил домой, чтобы выполнить данное ему Г. М. поручение, а Джоан вышла в коридор ответить на звонок, но почти сразу вернулась.