Книга Лето в Российской империи, страница 130 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Аверин знал о силе и власти скитов, но как-то совсем не задумывался об их роли в политике и жизни. Для него это всегда было просто место, где живут наделенные колдовской силой монахини.

— А вы, я смотрю, хорошо знаете местную историю и географию. – Аверин посмотрел на петрозаводского колдуна с уважением.

— Да как не знать? У меня отец дважды с финнами воевал, первый раз почти мальчишкой. Даже на карте показывал, где их части стояли. А матушкам и игуменьям в ноги до сих пор кланяется. Или вот взять Дорогу жизни. Вы знаете, где шла Дорога жизни?

— Да, конечно. У моей семьи поместье в Коркино, как раз рядом. Прямо на озере гарнизон стоял. Но это же юг.

— Да. Но без севера юг бы не выдюжил, – сказал следователь с какой-то особенной гордостью. – Возле Шлиссельбурга, откуда вывозили беженцев, стояли монахини Заладожского скита, охраняли обозы и караваны. А Свирский скит защищал точку выхода…

Сергиенко внезапно замолчал, будто случайно выдал какую-то тайну, и тут же добавил:

— Но давайте вернемся к делу.

— Верно, – согласился Аверин. – Но спасибо вам. Вернусь, обязательно почитаю.

«И спрошу очевидца», – отметил он про себя. Надо же, сколько секретов хранит бабушка.

О родственных связях и с настоятельницей, и с Мариной Аверин следователю решил без нужды не говорить. Но без утайки рассказал все, что сумел узнать.

— Ну и дела, – внимательно выслушав его и допив чай, проговорил Сергиенко. – Знаете, сдается мне, отец Сергий чего-то недоговаривает. Думаю, нужно с ним побеседовать.

— Да, – согласился Аверин, – но главное сейчас – найти Марину.

Откуда-то издалека послышался шум вертолета.

— Найдут, – уверенно проговорил следователь. – Вертолет в этом плане надежнее дива. Ну я ни разу не слышал, чтобы в Ладоге потонула русалка. Вот увидите: к утру будет тут.

Так и не дождавшись звонка, Аверин отправился в странноприимный дом и лег на узкую жесткую койку. Он думал, что после всех событий придется долго засыпать, но отключился почти моментально: сказались и свежий воздух, к которому он не привык, и сильная физическая усталость.

Разбудили петухи. Они горланили так громко, что казалось, будто заснул Аверин не в гостинице для паломников, а прямо в курятнике.

Впрочем, взглянув на себя в зеркало, он пришел к выводу, что вид у него соответствующий. Тщательно приведя себя в порядок в общей умывальне, он вышел на улицу и с удовольствием вдохнул утренний деревенский воздух.

Может, в старости уйти в монахи? Метельский вон собирается.

Тишина стояла такая, что казалось, ее можно есть ложкой. Ладога в утренних лучах сияла, как зеркало: тихая, ласковая, она манила своей прозрачной водой, как юная красавица раскрытыми объятиями.

И Аверин решил, что сопротивляться не будет.

Он спустился к берегу, разделся и с разбегу нырнул, ожидая, что его обожжет холодом.

Но этого не случилось. Вода, конечно, не парное молоко, но и ледяной ее назвать было нельзя. Не Коркинское озеро в разгар лета, но так даже лучше. Ладожская утренняя вода бодрила, смывала сонную одурь. Солнце, поднимаясь, уже начинало припекать макушку, и колдун полностью отдался своим мыслям.

Если из скита не позвонили, значит, Марина там не появлялась. И Кузя ее не нашел.

Так где же она?

Шума вертолета тоже не было слышно. Он либо вернулся в Петрозаводск, никого не найдя, либо улетел куда-то южнее. Если бы обнаружили лодку, даже пустую, об этом уже сообщили бы отцу Сергию. А тот сразу разбудил бы.