Книга Лето в Российской империи, страница 133 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

С самого начала маленький Гера знал, что однажды его летние поездки в скит закончатся. Детям объяснили, почему брат больше не ездит на лето в Заладожскую обитель. И тогда Гере ужасно хотелось побыстрее стать таким же большим и сильным, как Василь.

В одиннадцать он приехал сюда, зная, что это его последнее лето в ските. И поэтому постарался впрок впитать в себя летние жаркие лучи, запахи можжевельника и сосновой хвои, бодрящий холод утренней воды и вкус морошки и жареных подосиновиков.

Следующее лето маленький колдун провел уже в Академии.

Этим вечером никто не вышел встречать повзрослевшего колдуна. Заладожскому скиту не свойственна суета. Местные не прерывают своих дел при прибытии гостей и не задают вопросов. Если ты пришел – значит, так нужно. И ты сам знаешь, куда тебе идти.

Аверин прошел чуть дальше и снова остановился у края двора.

Некоторое время он стоял, смотрел и думал, что, несмотря на все разногласия с бабушкой, в какой-то момент почти превратившиеся в холодную войну, он уже не раз ловил себя на том, что в случае опасности: и во время нападения императора, и во время Прорыва, старался отправить близких именно сюда, в скит. Не только потому, что рядом глубокая и опасная для дивов Ладога. И даже не потому, что здесь живут сильные колдуньи.

А потому, что где-то глубоко в сердце именно это место всегда оставалось для него оплотом безопасности.

— Ну здравствуй, – тихо сказал он.

— И вам болезней и горестей не знать, Гера, – раздался откуда-то голос, и из-за дровяного сарая вышла пожилая, но статная монахиня. Ее облик показалось Аверину смутно знакомым.

Он всмотрелся в загорелое, покрытое мелкими морщинами лицо:

— Сестра Аглая!

— Я, Гера, я. Узнали вы меня, ваше сиятельство. А вы выросли, и сильно. Теперь наоборот: это я вам по грудь. Молочка хотите? Ваша любимая Мелашка померла давно, но это от ее прапраправнучки.

Аверин улыбнулся, вспомнив черно-белую телочку с рыжим пятном на лбу, которая когда-то бегала с ним наперегонки, а через год превратилась в огромную ленивую корову.

— А давайте, сестра Аглая.

И от одной этой улыбки, от одного знакомого голоса на душе вдруг стало невероятно тепло. Он даже на миг забыл, зачем приехал.

Бабушку Аверин нашел на ее любимом месте – на лавочке под древней раскидистой могильной сосной. Старая монахиня сидела, привалившись спиной к узловатому стволу, и, прикрыв глаза, грелась на припекающем летом северном солнце.

— Марину пока не нашли, – проговорил он, ощущая себя дивом, пришедшим с докладом. – Но есть версия, что ее могли увезти в деревню Ристилахтинской общины, для суда. Оттуда родом и утонувший юноша, и карелы, напавшие на Волобуевых. Вы знаете, где это? И где Кузя?

— Кузя твой спит. Час назад прилетел, поел и на боковую. Вон там, на крыше коровника.

Аверин присмотрелся и действительно заметил свисающий с темных досок полосатый хвост. Бедняга, похоже, и правда умаялся, раз никак не отреагировал на возвращение хозяина.

А бабушка, проследив за его взглядом, проговорила тихо, почти ласково:

— Детей бы тебе.

— Прошу вас, не сейчас, – взмолился колдун.

И бабушка совершенно неожиданно ответила:

— Хорошо. Ты поел? Путь будет долгим. И ты не забыл, как грести? До общины на катере не пройдешь.

Лодку, крохотную долбленую куутти, Кузя загрузил прямо на палубу катера и, скептически посмотрев на плавсредство, больше похожее на корыто, чем на лодку, спросил: