Книга Лето в Российской империи, страница 127 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

— Спасибо… – выдохнул тот и тут же смутился. – Я сейчас, только руки…

Он бросился к кадке с водой и принялся оттирать руки ветошью.

Аверин поставил крынку на ящик.

— Не смущайся, ешь. Мне просто надо задать тебе пару вопросов. Дело в том, что Марина – моя свояченица, я за нее очень волнуюсь.

Бабушку на этот раз он решил не упоминать.

Мальчик кивнул, сел, не снимая куртки. Отломил хлеб, макнул в молоко. Ел быстро, но без жадности и только украдкой разглядывал колдуна.

— Значит, наказали тебя, – проговорил Аверин, увидев, что Никита утолил первый голод. – А за что? Ты что же, сам придумал, будто майор Волобуев напился и колотит жену?

— Нет, не я. Мне дядя Андрей сказал. Но отец все равно сердится, – ответил Никита, не поднимая глаз. – Но он правильно. Я сам виноват. Тетя Марина одна на берег баркас вытягивает, ну кто рискнет ее кулаками учить? Скорее уж она его. – Мальчик хмыкнул.

— Майор Волобуев тоже не слабак.

— Угу. Но он… ну, не такой. Видел я мужиков, которые жен лупят… – Никита посмотрел на колдуна совершенно взрослым взглядом.

Аверин ничего не ответил. Вряд ли Никита говорил о своей семье, но в любом случае тут у них свои порядки, и не ему вмешиваться. Но мальчишка говорил правильные вещи. А главное, общеизвестные.

— Что за «дядя Андрей»? – спросил колдун.

— Так из карельской артели же… – пояснил Никита.

— Тот, который в лазарете лежит? – Аверин нахмурился.

— Ну да. Его майор сильно побил, мне Варфоломей сказал. Но я правда не успел подумать. Как сказали, так я и побежал к звоннице. И рассказал все, что слышал. Я ж не думал, что там такая каша заварится.

— Значит, про то, что майор бедокурит, тебе сказал этот дядя Андрей, а потом сам направился к их дому?

— Да, он сразу туда побежал, – подтвердил мальчик.

Эта информация меняла все. Визит к Никите, который Аверин совершил скорее для порядка, оказался самым важным в деле.

Потому что этот «дядя Андрей» был одним из первых, кто пострадал. И о том, что будет драка, знал заранее. И, обманув мальчика, попросту рассчитывал на подмогу, если сами нападавшие не справятся.

Так что же им было нужно на самом деле? Версия с самосудом теперь казалась не слишком состоятельной.

— Спасибо, ты мне очень помог. Знаешь что, иди домой. Отцу скажешь, что я велел.

Мальчик шмыгнул носом.

— Да я закончил почти уже. Отец-то не сможет, он на поисках, и Митька, брат, тоже. Не волнуйтесь, я привычный. А ваш див с вами?

— Да, но он тоже на поисках.

— Ух ты. А посмотреть можно будет, когда он вернется?

— Как получится. Но, думаю, да.

— Тогда я утром приду к странноприимному дому, да?

— Приходи. Может, еще что важное вспомнишь.

Никита кивнул, крепче запахнул отцовскую куртку и снова взялся за вилы.

Звук швартовой сирены Аверин услышал по пути в трапезную. Короткий гудок прорезал темноту. Колдун остановился на дорожке между корпусами, не доходя до поворота, и прислушался.

Полицейский. Не пограничный, те гудят иначе, резче. Когда пограничники подходили к скиту, маленький Гера вздрагивал от неожиданности. У монастырских гудок мягче, будто они вежливо просят освободить место.

— Коллеги пожаловали? – пробормотал колдун себе под нос.

С причала тянуло холодом и водорослями. Катер подошел на малом ходу и включил фары в самый последний момент. Свет скользнул по доскам, мокрым камням и сваям. Кто-то с катера очень ловко бросил канат.