Книга Лето в Российской империи, страница 125 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Он подумал немного и добавил:

— Потому он и молчит. Что бы он ни сказал, в деревню это приведет. А беду на общину навлечь – нет ничего страшнее.

От лазарета Аверин все же решил зайти к скотнику. Монастырь, несмотря на поздний час, походил на растревоженный улей. Туда-сюда сновали монахи с фонарями, откуда-то издалека доносился звук лодочных моторов – Марину все равно продолжали искать.

Колдун плохо знал Валаам, но был уверен, что на острове полно незаметных бухточек и скрытых мест, куда вполне можно зайти на весельной лодке. А кому о них знать, как не русалке?

Мысль о том, что Марина может быть причастна к гибели послушника, Аверин с ходу отметать не стал. Но майор Волобуев не зря распустил кулаки, стоило лишь намекнуть на моральный облик супруги. Никого бы она не стала соблазнять, русалки, даже «дикие», не занимаются такими вещами просто ради удовольствия. А у Марины есть муж и ребенок.

Но что, если, несмотря на хорошую репутацию, парень сам на нее напал? Могла ли русалка таким образом его наказать? Или просто поколотила бы и пожаловалась настоятелю? Сил бы врезать парню у нее вполне хватило.

Но пока не найдут Марину, ответить на этот вопрос невозможно.

Мысль о том, что она могла вернуться в свою русалочью общину, колдун даже не стал всерьез рассматривать: у Марины сын, а не дочь. Возможно, бабушка права и она действительно направилась в скит. А значит, на нее вполне могут наткнуться по дороге.

Или все-таки она прячется здесь, на Валааме.

Надо ждать звонка из скита.

В доме скотника ожидаемо горел свет. Скорее всего, он либо ходил на поиски, либо все еще ищет. Но если не мальчика, то его мать или отца расспросить нужно: может быть, они что-то от него узнали.

Аверин постучал в дверь, и через некоторое время она со скрипом открылась. На пороге появилась женщина средних лет в домашнем хлопковом платье.

— Здравствуйте, – удивленно проговорила она, явно не ожидая увидеть незнакомца на пороге своего дома.

Представляться по всей форме Аверин не стал, памятуя разговор с монахом.

— Мое имя Гермес Аверин, – сказал он. – Я внук матушки Ефросиньи из Заладожского скита. Она попросила меня разобраться, что тут произошло.

— Ох… – Женщина тяжело вздохнула и пригласила его в избу: – Заходите, вот, садитесь у печи, она ещё теплая. Опара там. А вы только Микитку не шибко ругайте. Малой он, ума нет. Да и наказал его Тихон уже.

— Наказал? Выпорол? – Аверин нахмурился. Это сильно осложняло дело.

— Что вы, ваше благородие, да кто ж станет мальчонку пороть за пустомельство? А вот тому, кто на нашу русалку напраслину возвел, господин майор правильно челюсть свернул. Мало ему.

— Вашу русалку? – Колдун посмотрел на хозяйку дома с интересом.

— А чью же? – Женщина налила кипятку из тяжелого луженого медного чайника и бросила туда щепоть трав.

Запахло смородиновым листом. И Аверин на миг снова ощутил себя маленьким Герой, докупавшимся до синих губ и сидящим у теплой печки. Старая монахиня тогда готовила ему горячий травяной отвар и не жалела душистого травяного меда. Нет, он не чужой этим людям.

— Не побрезгуйте, ваше благородие.

Женщина протянула кружку, обернув ее льняным, небеленым, но чистым и накрахмаленным полотенцем.

— Ну что вы. – Колдун улыбнулся. – Как в детство вернулся. Я же в скиту каждое лето проводил, до одиннадцати лет. Потом вырос…