Книга Лето в Российской империи, страница 126 – Дарья Кузнецова, Виктор Фламмер (Дашкевич), Игорь Евдокимов, и др.

Хозяйка посмотрела на него с таким умилением, как будто он и был мальчишкой, а не государственным чиновником, старше ее лет на десять. И Аверин понял, что в этом доме секретов от него точно не будет.

— Вы рассказывали про Марину, – напомнил он.

— А что рассказывать? Кто сети, штормом запутанные, распутывает? Марина. А лодку унесенную кто найдет? За ребятней купающейся, опять же, кто присмотрит? Русалка. Прости меня господи, но, если бы она и правда там была, не утоп бы Тоша, тот парнишка, карел. Или вы не знаете?

— Знаю. В его утоплении и обвинили Марину, – подтвердил Аверин, чтобы женщина не теряла мысль. – А скажите, как думаете, что с ним случилось? Зачем в воду полез?

Женщина пожала плечами.

— Кто знает. Может, в воде что увидел интересное. Мой старшой, Митька, прошлым летом чуть не потонул из-за кухтыля.

— Из-за чего?

— Буек такой, стеклянный, на пузырь похож. Раньше такие на сети цепляли. В моем детстве по берегу валялись, а сейчас редкость. Туристы за них деньги платят, говорят, удачу приносят.

— Вот как…

То, что Тойво бросился в воду, чтобы достать оттуда что-то ценное, было куда больше похоже на правду, чем версия с заманившей парня русалкой. И Марина, безусловно, скорее вытащила бы беднягу, чем сделала бы что-то плохое. Выходит, ее тут знают и относятся к ней хорошо.

Тогда почему на нее подумали? И монах в импровизированной больнице не отрицал, что русалка может быть причастна.

— А Никита ваш, поди, спит? – на всякий случай уточнил он.

И к его удивлению, женщина мотнула головой:

— Да где спит… Я ж говорю, наказал его батя, чтобы языком в другой раз не молол. Не навел бы он шуму, и Варфоломей бы не пострадал, и Марина не убежала.

— О, так где же он?

— Стойла чистит. Пока не закончит, спать не пойдет. Тихон так сказал. Вернется с поисков – проверит.

— Я могу поговорить с мальчиком? Вдруг он что видел.

— Поговорите, отчего нет. Отдохнет немного заодно. И… если вас не затруднит, отнесете ему?

Она достала из плетеной корзины половинку круглого хлеба и проговорила, глядя в пол:

— Голодный он. С обеда.

— Давайте. – Аверин обрадовался. Никита наверняка будет более разговорчив, увидев гостинец от матери.

Скотный двор стоял в стороне от монастырских корпусов, за каменной оградой. Внутри пахло сеном, навозом и парным молоком. Лампа под жестяным колпаком освещала узкий проход, оставляя стойла в полумраке.

У дальнего ряда возился мальчишка. Куртка была ему велика – старая, потертая, явно с чужого плеча. Отцовская. В ней наверняка было тепло, но двигаться она мешала. Однако паренек работал ловко и старательно. Сгребал навоз и отправлял в тяжелую деревянную тачку, стоящую в проходе. Не было похоже, что он обижен.

Считал наказание заслуженным? Это нужно выяснить.

Никита услышал шаги и обернулся. Аверин остановился у входа, держа в руках крынку, прикрытую тряпицей, и завернутый в полотенце хлеб.

— Мама просила передать, – сказал он. – Чтобы ты поел.

Никита на мгновение замер. А потом округлил глаза от удивления.

— Вы ведь… граф Аверин, да? Настоящий?

— Да, – согласился колдун, – совершенно настоящий. Ты меня знаешь?

— Конечно! Нам в школе рассказывали! А вы тут… зачем? – спросил он осторожно.

— Я же сказал: принес тебе ужин, – усмехнулся колдун, глядя на озадаченного мальчишку.