Книга Ржавчина, страница 103 – Виктория Побединская

— Моя девочка, – шепчет Август. Каждое его слово, словно пенящееся шампанское теперь ударяет в голову.

В этот момент мне становится наплевать на мнение семьи, этой школы и окружающих. «Если я и буду жалеть, то только об одном, – вспоминая его предупреждение, думаю я. – О том, что не сделала этого раньше».

Я не знаю, сколько проходит времени, но когда мы отрываемся друг от друга, на улицу опускается темнота. Мы идем вдоль границы наших миров, держась за руки. В воздухе пахнет грозой, и становится прохладно. Август вдруг останавливается.

Из подъехавшего к остановке автобуса выходят Сольдо и Ив. Почти одновременно оборачиваются, взглядами останавливаясь на наших соединенных руках. А потом проходят мимо, будто ничего не видели.

Глава 32. Август

Следующие несколько недель нам очень успешно удается скрывать свои чувства. По большей части благодаря моим врожденным актерским способностям. Ну и конечно железной выдержке.

— Кто это тебе постоянно бомбит? – спрашивает Сет в понедельник в школе. Нам с Анной приходится много переписываться, и я совру, если скажу, что не жду, когда экран загорится входящим сообщением. – Дай гляну, а то ты так лыбишься, будто кто-то шлет тебе секси-фотки.

— Обойдешься, – скалюсь, засовывая телефон в карман. – Не в этот раз, бро.

Сет косится краем глаза, но я к этому взгляду давно привык. Все подвох выискивает.

— Расслабься, – обнимаю я его одной рукой и добавляю, подмигивая: – Как только закончу, тебе номерок подкину.

— Придурок, – со смехом стряхивает он мою руку.

Когда в поле нашего зрения появляется Анна, все внутри у меня моментально напрягается. Я вижу, как Сет провожает ее пристальным взглядом. Она же, по моей указке, в нашу сторону не поворачивается и ускоряет шаг, стараясь побыстрей скрыться. Пусть Сет считает, что смог ее запугать. Свое же к ней отношение я заменил на демонстративный игнор. С виду кажется, что больше она мне не интересна – пройденный этап. Но за закрытыми дверями…

— Август, ну хватит, – смеется она, шутливо отворачиваясь от моих поцелуев, а я едва сдерживаю себя, потому что все, чего хочу – только гладить, трогать, целовать ее везде, куда только могу дотянуться. – Август, – и пусть она считает свой голос ужасным, но мое имя из ее уст, сказанное на выдохе, этим хриплым шепотом – самое прекрасное, что я когда-либо слышал. Мне всегда нравилось, как она произносит его с этим странным русским акцентом, чуть растягивая буквы. Даже спустя пять лет она не утратила эту особенность.

Закрыв глаза, прижимаюсь губами к ее губам, щипая себя на всякий случай за руку. Чтобы убедиться, что Анна реальна. Я и сам не думал, что еще способен генерировать столько чувств. Казалось, словно окна в заколоченном доме вдруг раскрылись, наполняя его таким потоком воздуха, что дышать трудно. И сердце колотится, как после многочасового бега, а грудная клетка рвется на части.

— Тебе стоит наконец заняться отметками, – выскользнув из моих рук, подхватывает она сумку и бросает на стол передо мной тетрадь. – Пусть спортивная стипендия отпадает, твой общий балл должен быть на максимуме, у нас еще есть время.

Я вздыхаю, потому что прекрасно знаю: в табеле у Анны большая часть отметок колышется на уровне «А». Сам же за последние лет пять я эту букву видел лишь в собственном имени.