Книга Месть ниоткуда, страница 70 – Михаил Михайлович Попов

Болгарский певец улыбается всем и никому, как они умеют, звезды, даже бывшие. Он уверен, что всех здесь осчастливил. Щелкает пальцами куда-то в угол мальчику, склонившемуся за аппаратурой. Через пару секунд в зале с псевдоклассической лепниной и портьерами раздается хриплая фонограмма, и «Бисер мечет бисер», — раздается шепот за спиной у мэра.

«Надежда — мой компас земной…» — и так далее.

Поет атташе по культуре болгарского посольства плохо, а держится все увереннее.

Бабушка в жюри и не подумала слинять. Смотрит на него изучающе, как бы прикидывая: может, и его чем-нибудь наградить?

Бисер требует аплодисментов, совместного исполнения, наконец вымучивает из аудитории жидкие, неповсеместные хлопки. Во время исполнения несколько раз наклоняется к бабушке в жюри, как бы обыгрывая факт ее нахождения на сцене. Она ежится и хмурится. Ей бы не хотелось, чтобы присутствующие подумали, что они знакомы. Бисеру плевать, он дожидается конца фонограммы и победоносно покидает сцену.

И сразу же начинается основное.

Коллеги бабушки усаживаются рядом с ней, виновато улыбаясь.

Председатель выходит к микрофону. Большой, хмурый человек, явно жалеющий о том, что ему досталась эта роль. Еще вчера он ею гордился. Перебирает листки, объявляет номинацию.

Хранитель музея и мэр получают свои дипломы и букеты как по писаному. Из зала выбегают девушки, начинается цветочная инфляция.

Председатель медлит, перебирает бумажки, бросает взгляд куда-то вдаль, влево — видимо, там ему выкручивали эти руки, для того чтобы он сказал то, что сейчас скажет.

Итак, первую премию в номинации «Поэтическая вселенная» получает… еще один взгляд в направлении невидимого мучителя:

— Андрей Дементьев!

И тут сразу же становится интересно. Всего лишь секундная пауза. Тотчас в зале вскакивает в разных местах десятка полтора человек и начинает кричать. Среди них несколько девушек, они самые активные, но, если присмотреться, всем кажется, что руководит высокий молодой человек с удлиненным черепом.

— Позор! Как же это можно! Какой Дементьев поэт?! Горбовский! Горбовский! «Я ненавижу в людях ложь!!!» Позор жюри! Как вам не стыдно! Горбовский! Горбовский!

Сидящие в зале крутят головами. Большинство было в курсе, что премия присуждена Глебу Горбовскому. Но среди них есть и парочка тех, кто считает и Андрея Дементьева достойным любых и всяческих наград. Их не так уж мало, но они не понимают смысла происходящего.

Председатель морщится, глухая бабушка из жюри, все вынесшая в этой жизни, даже Бисера, вцепляется ему в рукав.

Встает и тут же садится на место Андрей Дементьев, никогда (многими отмечено) не выглядящий плохо. А сейчас он выглядит именно плохо. Бледен, сбит с толку. Он знал о закулисном перевороте, совершенном в его пользу. Он знает, что в зале сидит Глеб Горбовский, с этим он готов примириться, но вот остальное…

Вой все крепнет. Юноша с удлиненным черепом грамотно дирижирует своими клакерами, крики их становятся все более агрессивными и организованными.

Председатель силится вырвать рукав из цепких бабкиных пальцев. Другие члены жюри мнутся, прячут глаза, им очень хочется исчезнуть из зала.

— Ведите собрание! Это провокация! — кричит главный распорядитель премии председателю. И толкает в спину Дементьева: — Идите, идите, берите!