Книга Сионская любовь, страница 46 – Авраам Мапу

— Зачем грешить насмешкой? Ты юн годами, а я много пожил, и за спиной ношу нелегкий короб прошлых грехов, и забота моя велика: отмыть их, – с обидой ответил Зимри.

Услыхав сей разговор, Иядидья отослал Зимри по делам.

— Зачем, сын, смеешься над жаждущим спасения души? Учись смирению у него! Видел бы, как в Храме он проливает слезы раскаяния в былых грехах, как тронул сердца коэнов, как почитают его истинно верующие! – с укоризной сказал Иядидья.

Тейман устыдился.

Иядидья удалился к городским воротам послушать речи старейшин.

— Через три дня мы переезжаем в наш летний дом на Масличной горе. Поедем, посмотрим место! – обратился Тейман к Амнону.

— И я с вами, – воскликнула Тамар, – дождь кончился!

Азрикама не пригласили, и он, уязвленный и недовольный собой, вернулся домой. А тут его ждала новость. Работник нашептал ему, что видел, как Ахан навьючил на осла мешки с отборной пшеницей и выехал за ворота. В гневе и с нетерпением Азрикам ждал возвращения Ахана.

— Связался с ворами и продаешь им мое добро? – ошеломил хозяин вернувшегося домоуправителя.

От неожиданности Ахан молчит, словно язык проглотил. Весь гнев, что накопил за день, выплеснул на него Азрикам. Одной рукой схватил за волосы, а другой – давай бить по щекам.

— Руки прочь, Наваль, сын негодный, не то обоим нам смерть! – возопил, забывшись, Ахан.

— В яму его, и воду и хлеб давать самой скудной мерой! – приказал слугам Азрикам.

Хэла бросилась в ноги Азрикаму. Молит пощадить мужа ради нее, напоминает всевластному, как кормилицей была ему. Но тот лишь оттолкнул ее.

— В несчастье нашем мы сами виноваты. Не унижай себя, Хэла, перед негодяем! – крикнул жене Ахан.

А слуги с готовностью исполнили приказание хозяина и водворили домоправителя в яму.

Азрикам возвысил доносчика. И допросил Хэлу: кому свез Ахан украденную пшеницу. А та притворилась, будто не знает, что мешки эти назначались Нааме.

Глава 10

Масличная гора

Ближе к сумеркам Тейман, Амнон и Тамар поднялись на Масличную гору. Место это дорого жителям Сиона и любимо ими: оливковые деревья, густая тень, чудесный аромат вокруг.

— Через три дня покидаем город и переселяемся сюда. Как славно! – воскликнула Тамар.

— Душа человека требует перемен, – говорит Амнон, – деревенскому жителю приедаются тишина и покой, он ищет новизны в городском шуме и гаме. А горожанин, разбитый хлопотами и созерцанием всех пороков, алчет скромной благодати полей, лугов и лесов. Суетны перемены, и посему, хоть из разных окон глядят новизна и привычка, обе видят единый великолепный и скверный мир.

Масличная гора горда достоинствами и деревни и города, – продолжает Амнон. – Неподалеку, где покоится Мертвое море, – там место вечной безмолвной пустыни, а здесь перед нами раскинулся Иерусалим – совершенство красоты.

— Ты видел прежде Мертвое море? – спросила Тамар Амнона.

— Видел, когда возвращался из Боцры. Мудрецы говорят, то было место чудное, как райский сад, покуда Господь не обратил его в пустыню, истребив огнем тамошние города Сдом и Амору, карая жителей за безмерные грехи. Теперь бесплоден этот край. Только сера и соль повсюду, да горящая нафта и смола источают зловоние вокруг. Ни растения, ни зверя, ни птицы – нет живого на проклятой Богом земле. Лишь дьявольский вой слышен в кромешной ночной тьме над морем. Владыка зла носится над руинами Сдома и Аморы. Богата рыбой бурная река Иордан. Но вот впадают в соленое море пресные воды, и умирает река, и рыба гибнет, – ответил Амнон.