Книга Сионская любовь, страница 43 – Авраам Мапу

— Натянешь потуже тетиву лукавства, выпустишь меткую стрелу лжи, и вот уж затрепетала добыча в руке коварства. Я помогу. Орошу благодатной росой чувства брата и сестры к Амнону. Позабочусь, чтоб любовь расцвела, а плоды не завязались. А потом и саму любовь, как мякину с гумна, ветром сдует. Внесу в умы смятение. И лопнут прочные нити, что связали сердца троих. Главное, однако – молчание. Мраком тайны осветим наш путь. Разве не так поступают рыбаки, расставляя сети в туманный день и поднимая со дна реки ил и грязь?

Азрикам поставил на стол вино, угощает Зимри.

— Наслаждаемся сладким вином, а сколько рук потрудились ради этой сладости!? И землепашцы, и сборщики, и виноделы! Вполне ли ты меня понимаешь? – спросил Зимри, пробуя из кубка.

— Мысль твоя глубока и ко многому приложима. Скажи понятнее, на что намекаешь, – ответил Азрикам.

— Поясню. Чтобы сослужила службу сладкая, как вино, ложь, требуется умная рука, эту ложь направляющая. А рука тем вернее, чем полнее. Приятный груз вложить в нее требуется. Сам видишь, Азрикам, как откровенен я с тобой и посему претендую на взаимность. Надеюсь, откроешь мне душу и мошну заодно. За опыт я платил дорогую цену, зато он – лучший учитель. Придется и тебе раскошелиться.

— Да, ты, не скупясь, показал свою силу щедро. Щедростью сильного отплачу, лишь обделаем наши дела, – посулил Азрикам.

Диспут

В тот же день Азрикам пришел в один из своих амбаров, оглядел житницу и думает: “Осталось в закромах старое зерно. Пришла пора заменить его новым. Старое же продам за деньги и пополню казну”.

Назавтра Азрикам вымылся в бане, натер тело ароматным мирровым маслом, нарядился, как на праздник, и отправился в дом к Иядидье. Раньше всех гостей явился.

— Здравствуй, Тамар, – приветствовал Азрикам.

— Здравствуй, мой господин.

— Когда услышу “Мой любимый”?

— Нет любви. И опять не угодила. Разве не жаловался, что не величаю тебя по заслугам? Приветствую тебя, как важную особу, а ты в ответ гримасу строишь, словно лимон съел!

Тут появился Тейман. Расположился у окна, смотрит. Вскрикнул от восторга, подзывает Тамар и Азрикама. Сестра подошла, вместе с братом глядят в окно. Видят, всадник едет на чудном коне. Это – Амнон. Богатые доспехи, меч в ножнах. Шлем на голове, сам закован в броню. Гордо сидит в седле наездник. Красиво, легко летит конь, попирает копытами землю, и спина его покрыта львиной шкурой. Сильной рукой Амнон обуздал коня и остановил у самого окна под восхищенными взглядами Тамар и Теймана.

— Куда несется твой конь? – спросил Тейман.

— В Царское поле, на боевую выучку к своим четвероногим собратьям. Конь знает, где коня ждут.

— А всадник знает, где всадника ждут? Помнит ли, что он виновник сегодняшнего пиршества? Неужели главное место будет пустовать? – вопрошает Тейман.

Конь нетерпелив – бьет копытом, встает на дыбы, рвется вперед.

— Мне уж знаком этот буйный нрав. Сперва определю коня на место в Царском поле, а потом вернусь, – отвечает Амнон.

— Твой конь возгордился небывалым покровом – добытой тобой львиной шкурой, – усмехнулся Тейман.

— Такое встречается у людей: внутри пусто, а роскошным покровом горд, хоть это и чужой трофей, – вставила слово Тамар.

Амнон рассмеялся, отпустил поводья и помчался стрелой.

— Как прекрасен Амнон в своих доспехах! Воин и герой! – воскликнул Тейман, обращаясь к Тамар и Азрикаму.