Книга Звезда бессмертия, страница 148 – Анна Чернышева

Убедившись что переубедить его не удастся, я уступила. Бородач достал из сундука холстину и отправился в сарай за сеном. У меня буквально руки опустились от беспокойных предчувствий. Ганс тоже был мрачен.

— Подвел я тебя, – воздохнул он, – ни дровосека удержать не могу, ни баронских людей встретить как следует.

— А может все еще обойдется, и бородатый вернется один?

— Что-то мне не верится в такие чудеса. Но нам остается только ждать.

Дровосек, как обещал, отодвинул стол и устроил мне удобное ложе, возле теплого очага. Я достала из кошелька пару серебряных монет, подала ему.

— Раздобудь в деревне какой-нибудь плащ для меня, мой остался в носилках, а слуг я отослала. Подойдет любой даже самый небогатый.

— Но здесь слишком много, – удивился бородач.

— Купишь плащ, а все что останется, пусть будет тебе оплатой.

— благодарю вас за щедрость, госпожа, – расплылся в улыбке великан дровосек.

Он зажал деньги в громадном кулаке и ушел по тропинке в лес. Тюфяк и правда был удивительно удобный, но мне не спалось. Я то и дело вскакивала подбросить дров в очаг, поправить огонь. Снова улеглась, закрыла глаза, но сон не шел.

— Ганс, ты спишь?

— Сплю.

— А я все думаю, сдаст нас дровосек или нет?

— Это зависит от времени.

— Как это?

— Он сказал, что до деревни пару часов хода, значит он уже там. Если расскажет про нас, еще через пару часов набегут с факелами колдунов ловить, – спокойно рассуждал Громила.

— Мне страшно, – прошептала я.

— Опять к отцам доминиканцам и мне совсем не хочется.

— А за что тебя хотели сжечь?

— Долго рассказывать. Спи лучше.

— Я спать все равно не могу! Расскажи пожалуйста, – жалобно попросила я.

— Ладно, слушай, если так хочется. Мой отец Вильгельм Кольман – знаменитый оружейник, у него большая мастерская, подмастерья, ученики, свое клеймо с изображением рыцарского шлема. Он важный стал, толстый. Я у него был только молотобойцем, а всю ответственную работу доверял только моему старшему брату. Тот видишь ли не так широк в плечах, как будто это признак ума. Короче, разругался я с ними. С братом подрался, отцу нагрубил. Ушел куда глаза глядят и пристроился в соседней деревне у кузнеца в помощниках, коней подковывать. В один черный день проезжал мимо нашей кузни епископ. И потеряла его лошадь одну подкову. Я заново подковал, священник хорошо заплатил, а недели через две сдохла у него эта кляча. Невесть отчего, может овес был плохой, а может срок ей пришел. Или сам епископ в сердцах палкой побил, да перестарался. Как бы то ни было, а святой отец припомнил, где останавливался подкову менять, да и объявил меня колдуном, что лошадей портит. Ему, наверное, доминиканцы, за каждого нового колдуна приплачивает…

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ.

ЛЕСНОЙ ЗНАХАРЬ.

Холодные яркие утренние лучи пробились через щели ставень, разбудили меня. Я лежала закрытыми глазами, вспоминала, неприятно поразивший меня сон. Хорошо, что он исчез вместе с ночью. Мне снился страх, причины его я не знала. Это опять был сон из мира железных экипажей без коней, но во сне они быстро мчались где-то над моей головой. А вокруг меня было темно, холодно и очень душно. Я вынырнула из сна, как из мутной воды. В хижине царила спокойная тишина. Только похрапывал Громила да тихонько шипели остывающие угли в очаге. Но из души рвался страх: