Книга Мой ласковый зверь, страница 80 – Юлия Мош

— Мне нужно, чтобы ты отдохнула. — настаивал я, чувствуя, что её измождение заражает меня, а её решимость не дает покоя. — Ложись сюда, рядом. Здесь хватит места для нас двоих. Рядом со мной. — На больничную кровать? — она удивилась, её глаза широко распахнулись, в них плескалось сомнение. — Глеб, тебе же будет неудобно... Я же большая, неуклюжая.

— Ложись. — повторил я, и в моём голосе проскользнула властная нотка Альфы, которая не терпела возражений. — Это приказ. Иди ко мне, моя девочка. Мне нужно чувствовать тебя. Она неуверенно легла рядом, устроившись на самом краю, боясь потревожить меня, боясь причинить мне даже малейшую боль. Я обнял её здоровой рукой, притянул ближе, почувствовал её тепло, её мягкое дыхание на своей груди. Её родной запах наполнил меня, прогоняя прочь больничный смрад, принося покой. — Спи, девочка моя. — прошептал я ей в макушку, вдыхая её родной запах, чувствуя, как она расслабляется в моих объятиях. — Я никуда не денусь. Я здесь. А теперь спи. Моя любовь. Она уснула почти сразу, уткнувшись носом мне в плечо, её рука всё ещё крепко сжимала мою. А я лежал, слушал её ровное, спокойное дыхание и думал. Пожар был не случайностью. Кто-то устроил его специально. Но кто? И главное — зачем? Мой зверь внутри, израненный, обгоревший, но живой и озлобленный, рычал от беспомощности и ярости. Требовал отмщения. Требовал найти того, кто посмел причинить боль моей паре. Моей Лизе.

Глеб

На третий день моего пребывания в больнице, когда я уже с огромным трудом, но мог шевелить головой, а адская боль немного отступила под настойчивым натиском сильнейших анальгетиков, ко мне пришел Кирилл. Его лицо было, словно высечено из камня, мрачное и напряженное, каждая морщинка говорила о бессонных ночах и тяжелых мыслях. От него веяло холодом, металлическим запахом опасности и какой-то злой, почти безмолвной решимостью. Лиза, сидящая рядом со мной, почувствовав необходимость нашего разговора, или, быть может, инстинктивно поняв, что речь пойдет о чём-то опасном, о мире, который был ей чужд, сама поднялась и вышла в коридор, чтобы дать нам поговорить наедине. Но её взгляд, полный растревоженной тревоги, словно невидимая нить, всё ещё был прикован к закрытой за ней двери.

Экспертиза закончилась, Альфа. — Кирилл прошел к окну, его голос был низким, почти заглушенным, но в нем звенела стальная твердость, не оставляющая места для сомнений. — Поджог. Умышленный. Нашли остатки зажигательного устройства, следы легковоспламеняющихся жидкостей. Несколько очагов возгорания, расположенных слишком профессионально, чтобы быть случайностью. Это была не авария, Глеб. Это был теракт. Кто? — Прохрипел я, и этот звук был больше похож на рык раненого зверя, чем на человеческий голос. С трудом, преодолевая режущую боль, которая пронзала обожженные мышцы груди и спины, я попытался приподняться на локтях. Мой зверь внутри рычал, требуя имя, требуя мести, требуя крови. Но Кирилл тут же остановил меня, осторожно, но настойчиво.

— Лежи, Альфа. Тебе нельзя двигаться, это только усугубит дело. Тебе нужно сохранить силы для того, что будет дальше. — Он достал из тонкой, кожаной папки планшет, провел по экрану, и на нем появилось несколько мутных, но достаточно четких фотографий. — Камеры наружного наблюдения, чудом сохранившиеся, зафиксировали два автомобиля. Номера оказались перебиты, конечно. Но марку и модель одного из них установили. Слишком специфическая, чтобы быть простой совпадением. Такая же была у.. — У кого? — Я вгляделся в мутную, но, к своему ужасу, слишком узнаваемую фотографию изношенного внедорожника. Моё сердце пропустило удар, а кровь застыла в жилах, превратившись в тяжёлый свинец. Слишком знакомый силуэт.