Книга Мой ласковый зверь, страница 82 – Юлия Мош

Кстати, я тут подумала. — начала она, её голос был тихим, словно она пыталась подобрать слова, не желая меня расстроить. — Может, отложим свадьбу? Пока ты не поправишься полностью? Пока я не буду уверена, что ты сможете стоять у алтаря без боли? Без этих бинтов?

Ни за что. — я покачал головой, и это движение отдалось тупой болью в обожженной шее, но я игнорировал её, стиснув зубы. — Через две недели. Как планировали. Хочу, чтобы ты стала моей женой как можно скорее. Хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Хочу, чтобы тебя признали мои люди. Как моя Альфа. Моя пара. Моя королева. — Но ты же еле ходишь... - она волновалась, её взгляд метался по моим перевязанным рукам, по бледным щекам, полным беспокойства. — А что, если... что, если тебе станет хуже? Что если случится что-то еще? Я не вынесу. — Доползу до алтаря, но женюсь на тебе в срок. — пошутил я, и на этот раз моя улыбка вышла более искренней, заразительной. Она наконец улыбнулась в ответ, её улыбка была хрупкой, но такой прекрасной, словно майский цветок. Ночью мне приснился кошмар. Ужас, от которого просыпаешься в холодном поту, который кажется настолько реальным, что не можешь отличить его от яви. Лиза. Моя Лиза. Она окружена огнем, языки пламени лижут её платье, её волосы. Она кричит, зовет меня, её голос тонет в реве огня. Я бегу к ней, но не могу добраться. Огонь становится стеной между нами — непроходимой, обжигающей, не дающей пройти. Она протягивает ко мне руки, её глаза полны ужаса и мольбы, а потом пламя поглощает её, без следа. Её лицо, её смех, её запах — всё исчезает в неистовом оранжевом сиянии, оставляя после себя лишь пепел и боль. Я проснулся в холодном поту, с криком на губах, который застрял в горле, превратившись в беззвучный хрип. Сердце колотилось, словно пойманная птица, пытаясь вырваться из груди. Лиза тут же проснулась, её глаза широко распахнулись в темноте, испуганно посмотрела на меня.

Глеб! Что случилось?! — она гладила меня по груди, по лицу, её руки были такими родными, такими нежными, таким исцеляющими. — Тебе приснилось что-то? Ты кричал. Я слышала. Ты... - я прижал ее к себе, осторожно обнимая здоровой рукой, вдыхая её запах, пытаясь убедиться, что она здесь, что она жива. — Приснилось, что потерял тебя. Снова. Тебя поглотил огонь. Это было так реально. — Я здесь. — она Целовала мое лицо, мой лоб, мои губы, щеки. — Никуда не денусь. Обещаю. Я с тобой. Всегда. Мой Альфа. Но я не мог избавиться от дурного предчувствия. Это был не просто сон. Это было предзнаменование. И мой зверь внутри, израненный, обгоревший, но живой и озлобленный, рычал от беспомощности и ярости. Требовал отмщения. Требовал найти того, кто посмел причинить боль моей паре. Моей Лизе.

Лиза

Меня выписали через неделю, одновременно с Глебом. Он ещё был слаб, его кожа под бинтами саднила и ныла, ожоги заживали медленно, оставляя красные, стянутые следы на коже, словно карты древних битв. Его движения были скованными, он прихрамывал, но его взгляд оставался острым, холодным, а воля — непоколебимой, как гранитная скала. Он настоял, что хотел быть дома, хотел быть среди своих, хотел сам готовиться к нашей свадьбе, которая приближалась неотвратимо, словно приближающийся поезд судьбы. Дома, в уютной гостиной, обставленной с любовью и теплом, где каждый предмет казался родным, нас встретил Игорь. Его обычно непроницаемое лицо было напряжено, в глазах мелькало что-то похожее на беспокойство, что редко можно было увидеть у этого человека, верного до самой смерти. Он не стал ждать, пока мы разденемся или присядем. В его голосе звенела тревога.