Книга Мой ласковый зверь, страница 78 – Юлия Мош

Через час, который показался вечностью, мой телефон завибрировал в ослабевших пальцах. Звонил Игорь. — Елизавета Андреевна..

— его голос был каким-то странным, глухим, словно прошедшим через толщу воды. В нём звучала невысказанная боль, которую он тщетно пытался скрыть. — Вам нужно приехать. Срочно. В больницу. Глеб... Моё сердце, казалось, остановилось. Мир померк.

Что с ним?! — закричала я, мой голос сорвался на визг. Я пыталась нащупать опору, но ноги меня не слушались. Его достали из огня. — голос Игоря был полон отчаяния. — Он без сознания. Ожоги, обширные. Очень сильные. Отравление дымом. Врачи делают все что могут, но... - он замолчал. В трубке повисла гнетущая тишина. В этой тишине я услышала свой собственный, прерывистый вдох.

— Я еду! — я уже хромала к двери, забыв про платье, про этикет, про своё состояние, про все на свете. Мне нужно было к нему. Сейчас. Немедленно.

— Я пришлю машину. Будет через десять минут. — сказал Игорь и отключился. Эти десять минут были вечностью. Каждая секунда растягивалась, превращаясь в мучительный час. Я металась по огромной прихожей, путаясь в шлейфе драгоценного платья, которое теперь казалось мне насмешкой. Пытаясь найти одежду, переодеться. Руки тряслись так, что молнию на платье расстегнуть не могла, пальцы не слушались, были словно чужие. В итоге просто накинула на свадебный наряд свое старое, тёмное, зимнее пальто, которое теперь казалось мне спасительным коконом, и выскочила на улицу, хромая, не разбирая дороги. Машина Игоря уже ждала, тихо урча двигателем. Водитель, незнакомый мне оборотень, с молчаливым сочувствием помог мне сесть, осторожно закрыл дверцу. Мы мчались через город, сквозь летящий снег, сквозь красные огни светофоров, на высокой скорости, нарушая все правила. А я сжимала телефон в холодных, дрожащих руках и молилась. Кому — не знаю Я никогда не была верующей, никогда не обращалась к высшим силам, моя жизнь была слишком земной, слишком обычной.

Но сейчас я молила любые известные и неизвестные силы, любых богов, любых духов — спасите его, пожалуйста, спасите. Не забирайте его. Только не сейчас. Только не его.

Глеб

Очнулся я от боли. Жгучей, нестерпимой. Она была не просто в теле — она пронзала каждую фибру души, визжала в ушах, пульсировала за закрытыми веками. Все тело горело, словно меня окунули в кипящую лаву, а затем выставили на мороз, обветривая обожженную кожу. Попытался открыть глаза — не получилось, веки словно приклеились, тяжелые, отечные, отказывались повиноваться, словно предавая. Сквозь туман, сквозь ватную пелену, которая окутывала сознание, доносились приглушенные звуки, чужие голоса, отвратительный, стерильный запах медикаментов, смешанный с запахом собственной гари. Я пытался осознать, где я. Что произошло? Не двигайтесь, Альфа. — Голос Павла, моего лечащего врача и давнего друга, прозвучал четко, но с легкой, еле уловимой дрожью тревоги. — Глеб, ты в больнице. Ожоги второй степени, довольно обширные, на руках, груди, лице. Плюс надышался дыма. Лежи спокойно. Сейчас тебе ввели сильное обезболивающее, не сопротивляйся ему. Лиза... - прохрипел я, и этот звук был больше похож на хрип раненого зверя, чем на человеческий голос. Горло горело, словно по нему прошлись раскаленным железом, каждое слово давалось с неимоверным трудом, цеплялось за драные голосовые связки, обжигало. Моя девочка. Что с ней? Как она это переживет? Едет. Скоро будет. — Голос Павла стал мягче, успокаивающе. — Игорь послал за ней машину. Она проигнорировала всё, даже запрет. А вам нужен покой. И абсолютное восстановление сил, Альфа. Но какой покой, когда мой мир рушится? Когда воспоминания нахлынули, словно волны цунами, обрушиваясь на и без того измученный мозг, причиняя боль не меньшую, чем ожоги. Я успел вытащить троих рабочих из огненного ада, их крики до сих пор звучали в ушах. Полез за четвертым, который, как мне показалось, был под обломками, его слабый стон донесся сквозь пламя. И в этот момент потолок рухнул. Помню только оглушительный удар, обжигающий жар, резкую, пронзительную боль, а затем — темнота, безмолвие, падение в бездну. И еще помню — запах. Перед пожаром. Не просто горящий пластик или дерево, что было бы логично. Запах бензина. Едкий, химический, бьющий в ноздри. И... что-то знакомое. Чей-то особый, ни с чем не сравнимый запах, который я точно знал, но в хаосе последних мгновений не мог вспомнить. Охотничий инстинкт, инстинкт Альфы, кричал о засаде, о подвохе, о предательстве. Зверь внутри меня, раненый и обгоревший, рычал от беспомощности и ярости. Дверь распахнулась с треском, который отдался эхом в моей голове, словно рушащаяся стена. Лиза. Моя Лиза. Она влетела в палату, словно вихрь, ворвавшийся в стерильное пространство, ее присутствие было таким желанным, таким настоящим. В свадебном платье, которое теперь казалось мне траурным саваном, с наброшенным сверху старым, темным пальто, растрепанная, бледная, как смерть. Она хромала, но шла быстро, не обращая внимания на боль, на мои ожоги, на строгий взгляд Павла. Её глаза были полны ужаса, словно у загнанного зверька, но в то же время бесконечной решимости.