Книга Мой ласковый зверь, страница 77 – Юлия Мош

Лиза

Я стояла перед огромным, зеркальным трюмо в будуаре, который Глеб приказал переоборудовать специально для меня. На мне было свадебное платье. Не то скромное, о котором я мечтала, а то, о котором мечтал он, пышное, цвета слоновой кости, расшитое мельчайшим кружевом ручной работы, ослепительно белое, воздушное, струящееся. Оно обнимало мою фигуру, недавно еще казавшуюся такой хрупкой и болезненной, теперь же обретавшей новые, женственные очертания. Каждое движение кружева, каждый перелив атласа ощущался на коже. Фата, легкая, как облако, лежала рядом, ожидая своего часа. До свадьбы оставалось всего две недели. Я смотрела на свое отражение, и в глубине глаз все еще читалось неверие — неужели это действительно я? Неужели это происходит со мной? В этот момент, когда я любовалась собой, когда вся комната была наполнена запахом свежей ткани и предвкушением счастья, дверь распахнулась с шумом, который разорвал тишину, словно выстрел. В дом ворвался Кирилл. Весь взъерошенный, встревоженный, его обычно невозмутимое лицо было искажено паникой, глаза метали молнии предчувствия беды.

— Глеб! — крикнул он, его голос был глухим, срывающимся. — Срочно! На складе! Глеб, который был в соседнем кабинете, просматривая какие-то документы — даже за две недели до свадьбы дела стаи не могли ждать — выскочил из дверей, уже натягивая на ходу легкую кожаную куртку. В его глазах мгновенно загорелся холодный, расчетливый огонь Альфы, которому доложили о проблеме. Что случилось?! — его голос был тверд. лишен эмоций.

Пожар. Большой. Горит весь восточный склад. Тот, что новый, с электроникой! — быстро, сбивчиво говорил Кирилл, пытаясь унять дрожь. — Там продукция на миллионы! И... что самое страшное... там люди были. Ночная смена. Рабочие. Несколько человек, мы их пока не можем найти.

Я видела, как побледнел Глеб. Его лицо стало словно высеченным из камня, но в глазах мелькнула тень боли и ответственности. Его плечи мгновенно отяжелели.

Еду. — он обернулся ко мне. Его взгляд задержался на мне, на моём платье, на моей ошеломленной фигуре. В его глазах была мольба, прощание, и еще что-то, что заставило моё сердце сжаться от дурного предчувствия. — Лиза, останься дома. Не выходи. Я вернусь как можно скорее. Обещаю. Будь осторожен. — я, на негнущихся ногах, бросилась к нему, не обращая внимания на шлейф платья, которое путалось под ногами. Мой поцелуй был горячим, сбивчивым, отчаянным. Мои руки сжимали его плечи, словно пытаясь удержать его. не отпустить в эту неизвестность. — Пожалуйста. Вернись. Живым. Он крепко обнял меня, прижал к себе с такой силой, что мне стало больно, но я не почувствовала этого, только его тепло, его запах, его ускоренное сердцебиение. Его жест был полон любви, обещаний и какой-то дикой, животной решимости.

Обещаю. — прошептал он, целуя меня в макушку, в висок, в губы. Его губы были горячими, а взгляд — полным невысказанной любви и обещания вернуться. И убежал. Его шаги стихли вдалеке. Я осталась стоять в прихожей, в своем свадебном платье, посреди огромного, опустевшего дома. Шлейф платья медленно опустился на мраморный пол, а я не могла избавиться от дурного, липкого предчувствия. Что-то было не так. Очень не так. Воздух сгустился, предвещая беду. Каждый шорох, каждый треск камина казался мне звуком надвигающейся катастрофы.